Я не должен её касаться. Не должен.
Она упрямо стоит, закусив губу, смотрит мне прямо в глаза, словно требует. И она не ответа требует, нет. Я вижу и знаю, чего она хочет. По девичьи, безмолвно, просто глядя мне в глаза она признаётся в своих желаниях.
Твою мать нахрена она это делает?
Усилием воли заставил себя отвернуться и направиться в гардероб. Девчонка идёт за мной.
— Вы узнали? — её голос дрожит и что-то подсказывает не от волнения и ожидания новостей, а от чего-то другого.
— Узнал, — не оборачиваюсь, расстёгиваю рубашку.
Лёгкие бесшумные шаги сзади. Пытаюсь напомнить себе, почему я не должен… перечисляю в уме все очевидные и неочевидные причины. Закрываю глаза, запрещаю себе оборачиваться.
Нельзя! Нельзя! Нельзя…
Тёплая ладонь легла мне на спину. Пальцы мои замерли на пуговице и петле рубашки.
— Софья… — проговорил не оборачиваясь.
Она — запретная! Мне её нельзя!
— Так что вы узнали? — дрожащие ноты её голоса будоражат все мои рецепторы.
Эхо её голоса отдаётся в каждой части моего тела.
— Ты… поедешь домой. Иди, собирайся, — произношу хрипло.
Нужно, чтобы она согласилась, пока я ещё могу себя контролировать. Пока ещё возможно предотвратить.
Тонкий, едва уловимый аромат её тела уже повсюду. Обволакивает меня, пытаясь отнять право выбора. Я уже не могу повернуться и посмотреть ей в глаза, потому что знаю, что за этим последует.
— А если… я не хочу? — произносит тихо и упрямо.
— Это не обговаривается, — стою как вкопанный, — тебе лучше уйти… прямо сейчас.
Она убрала ладонь. Тихие шаги босых ног… я обернулся. Она уходит.
Уходит!
— Софья, — черт, зачем я её остановил.
Она словно ждала, что я позову, тут же обернулась, смотрит на меня, ожидая. Нижняя губа блестит от того, что её только что закусывали, там ещё есть след от зубов. Я сделал два шага направлении Софьи, она сделала один и мы оказались стоящими друг напротив друга, лицом к лицу. Впервые так близко могу рассмотреть каждую черточку.
Секунда за секундой отдаётся пульсацией в моей голове, словно отсчитывает момент, когда будет уже поздно предотвратить неизбежное.
Я поднял руку, коснулся розовой щеки… нет, я не могу её отпустить, обхватил ладонью шею и… потянул к себе.
Как бы сильно я не пытался закрутить этот вентиль, под напором новых обстоятельств его просто сорвало.
Хочу её и всё остальное уже неважно.
Софья
Я потянулась рукой, прикоснулась к его заросшему щетиной подбородку. Посмотрела на шею, двинувшийся кадык. Потом снова в глаза Давиду.
Не успеваю подумать, не успеваю пожалеть, что пришла сюда, он стремительно склоняется и врезается губами в мои губы, обхватывает, затягивает.
Всего пара мгновений на нежность и его язык нетерпеливо проникает мне в рот. Испуганно понимаю, чего добилась, отпускаю и встревожено упираюсь ладонями в грудь Давида… только поздно.
Поздно Софья! Хотела поиграть, хотела почувствовать? Так чувствуй теперь.
Давид обхватил меня руками, стремительно потянул с меня пижамную кофту, сдёрнул, оторвавшись от моих губ всего на мгновение, и снова сомкнул объятья, не давая ни минуты для раздумий, сомнений и… отступления.
Поздно Софья, сама пришла, сама хотела. Получай.
Только я думала, что всё будет по-другому. Думала, он нежно, трепетно начнёт меня целовать, мы будем целоваться… да нет, не об этом совсем я думала, признаюсь себе… не об этом.
Хотела и шла, уже зная, что он не станет нежничать, не станет, удерживать то, что стремиться наружу.
Он вдавил ладонь мне в спину. Всё глубже проникает язык мне в рот. Я не была готова к подобному напору, но теперь делать нечего. Поздно Софья.
Широкая мужская ладонь прошлась по моей груди, пальцы сжали сосок. Я почувствовала между ног то самое, что чувствую, когда хочу, когда представляю, как меня трогает, хочет и целует мужчина.
Ладони Давида, сжимают моё тело, перемещаются, давят и гладят в разных местах. Трогают, ноги, ягодицы, бедра. Одна ладонь проникает мне между ног, я испуганно раскрываю глаза. Никогда ещё ни один мужчина не трогал меня вот так.
Громкий вздох Давида переплетается с моими непроизвольными удивлёнными и испуганными вздохами. Я не знаю, что мне делать. Всё что могу это — принимать как есть, соглашаться на его действия и совершенно не понимаю, какие должны быть мои.
Ещё одно движение, я лечу и падаю на упругую, пружинистую кровать. Дальше с меня стягивают пижамные штаны. Я остаюсь в трусах. Давид нависает надо мной, упирается руками в кровать, ложится на меня сверху, недолго смотрит мне в глаза и сразу склоняется, целует мою грудь. Несмелым движением кладу ладонь ему на голову. Я не знаю как надо, но кажется, делаю всё правильно.