— Брайан, прошу тебя, пойдем сейчас же со мной.
— Он помогал мне в расследовании, — стала оправдываться Эллен.
— И что же вы расследовали? Секс?
— Я… Он… Лой, вам нужно кое-что узнать.
— И я так думаю.
— Это совсем не то, о чем вы подумали. Он помогает мне вести расследование, касающееся судьи Терброка.
Лой посмотрела в сторону леса.
— Вы хотите сказать, что судья бегает ночью по лесу?
Брайан подошел к жене.
— Лой, ты все не так поняла.
— Не смей так со мной говорить! Ты, наверное, думаешь, что я совсем глупая?
— Мы действительно проводили расследование.
— А что до вас, мисс журналистка, немедленно убирайтесь отсюда и впредь держитесь подальше от моего мужа, а не то я расправлюсь с вами так, как это принято у женщин на моей родине! — сказала Лой властным голосом. Брайан с изумлением отметил, что открыл в жене совершенно новую черту.
Потрясенная Эллен отступила назад, а Брайан так растерялся, что не мог вымолвить ни слова. В воздухе все еще звучала угроза Лой. Ее слова не были пустой болтовней, и она собиралась поступить именно так, как обещала.
Брайан чувствовал, как уходит земля из-под ног, а весь мир разлетается вдребезги. Он всем сердцем любил эту маленькую женщину.
— Ты не должна думать…
— Пойдем домой, муж мой, — с этими словами Лой быстрой, скользящей походкой направилась к дому. Она передвигалась в темноте с удивительным изяществом, присущим опытным ночным лазутчикам. — Пойдем же, — вновь обратилась она к мужу.
Брайан торопливо и покорно последовал за женой.
ГЛАВА VI
Лой с болью вспоминала все подробности своего ужасного открытия. Брайан трусил за ней, как побитый пес, а она сама чувствовала себя убогой и глупой гейшей. Перед глазами стояла мисс Маас, нервно теребившая сумочку. Они оба бессовестно лгали. Эта боль была гораздо хуже любого физического страдания.
Одна половинка Лой пыталась найти для мужа оправдание, в то время как другая испытывала непреодолимое желание ударить его ножом. Ведь она была Брайану хорошей женой и носила под сердцем его сына.
Лой все видела. Всего пару часов назад он занимался с ней любовью и казался таким счастливым. Неужели он такой ненасытный и никогда не испытывает удовлетворения? И почему мужчины всегда бывают рабами своей похоти?
Лой молча вела провинившегося мужа к трейлеру, не обращая внимания на его жалкие оправдания.
— Послушай, Лой, я не хотел… Это не то…
У нее на родине ни один мужчина, застигнутый женой в такой щекотливый момент, не стал бы еще больше унижать себя таким глупым лепетом.
Да, на родине. Что это ей взбрело в голову? Ведь у нее нет ни родины, ни дома. Этот трейлер и человек, считающийся ее мужем, да еще огромный живот — вот и весь дом. Без мужа ей снова грозит нищета и жизнь на дне. Лой прекрасно знала, что ждет маленького мальчика в трущобах Бангкока. Вряд ли трущобы Нью-Йорка лучше.
При этой мысли к горлу подступил комок, а в сердце закипела жгучая ненависть. Они проходили по заросшему полю, которое когда-то было огородом Мэри Келли. Огород Лой был гораздо лучше, он находился на склоне, чтобы не застаивалась вода.
Когда они зашли в трейлер, Брайан снова начал оправдываться.
— Лой, умоляю, выслушай меня.
— Почему мы живем в трейлере? Почему бы не отремонтировать твой дом, ведь у тебя есть деньги, старый скряга.
— Я… Мэри…
Лой зажала уши руками. Она больше не могла слышать это имя, во всяком случае, сейчас.
— Все эти твои женщины! Я не хочу больше о них слышать! — закричала она.
Брайан попытался обнять жену, но она его резко оттолкнула. Лой больше не имела ни малейшего желания видеть доктора Брайана Келли.
— Лой, пожалуйста, я этого не вынесу.
Она ушла в спальню и легла в постель. Услышав скрип пружин, Брайан последовал за женой, но она бросила на него такой уничтожающий взгляд, что тот счел более благоразумным удалиться.
Пусть убирается. Пусть все белоглазые катятся ко всем чертям. Они ничуть не лучше тех дьяволов, которые заставили ее стать солдатом в возрасте восьми лет. Дьяволы никогда не отправили бы в тоннели вьетнамского ребенка. Только полукровку, дочку круглоглазой шлюхи и вонючего американца.
Лежа в кровати, Лой представляла себя статуей, бездушной и холодной, как нефритовый Будда в своей пагоде, которого она видела в императорском саду.
Лой чувствовала, как забеспокоился маленький Брайан Кай Келли. А его отец закурил в гостиной сигарету, дым от которой шел в спальню. Лой пыталась представить, что их всех троих по-прежнему связывают нерушимые семейные узы.