– Чем это так вкусно пахнет?– до моих ушей доносится голос Итена. И я невольно улыбнулась.
Он, как мальчишка, продолжает радоваться мелочам. Я закончила с посудой и вышла им на встречу.
– Ты заказала ужин?– интересуется Алан.
– Зачем? Я нашла достаточно продуктов в твоем холодильнике и решила приготовить ужин сама. Не люблю сидеть без дела. Так что я накрою на стол, а вы пока идите, мойте руки.
Алан и Итен быстро переглянулись. И уставились на меня, как на ненормальную.
– Ого. Не знал, что ты умеешь готовить,– говорит Итен.
– Вы много чего обо мне не знаете.
– Что тебе мешает нам все рассказать?– интересуется Алан, скрестив руки на груди.
– Если я все расскажу сейчас, потом вам будет не интересно.
Парни быстро вымыли руки, но мне хватило времени накрыть на стол. Алан выбрал белое вино пино гриджо из северо итальянского рислинги и разлил его по бакалам. Мы дружно сели за стол и приступили к трапезе.
Итен взял свой бокал и поднял взгляд на меня.
– Должен сказать, Эмили, ты меня впечатлила. Сколько еще в тебе талантов?– интересуется он, вскинув черную бровь.
– Достаточно, что бы не перестовая тебя удивлять.
– Если бы я так не любил холостяцкую жизнь, то я бы на тебе женился, – шутя отвечает Итен.
В этот момент Алан поперхнулся вином, и Итен, тихо рассмеявшись, похлопал друга по спине. Мне тоже показалась забавной реакция Алана, но я не стала этого показывать.
– А теперь давайте вернемся к делу. Есть какие-нибудь новости о Рике? – Я отложила вилку в сторону и взяла свой бокал, переводя взгляд между парнями.
–Нет, он словно растворился в воздухе,– отвечает Итен.
– Мне кажется, он был там не один. Кто-то находился по близости и помог ему сбежать. Сомневаюсь, что он смог бы сделать это самостоятельно с такой кровопотерей,–говорит Алан.
– А как быть со мной? Я могу продолжить работу в клубе?
– Это рисковано, Эмили. Не лучше бы тебе пока отсидеться здесь?
Его голос сочится тревогой. Неужели он действительно так за меня переживает. Я уже не раз думала об этом, но так и не смогла найти ответ. Я упорно смотрю в его нефритовые глаза, но не вижу ничего, кроме усталости. Это просто долг Эмили. Он хочет вернуть тебе свой долг.
– Мы не знаем, сколько это продлится. Ты предлагаешь мне сидеть и сходить с ума в четырех стенах?
– Здесь гараздо больше стен.
– Алан, она может продолжить работу. В клубе много наших людей. Там она будет в безопасности, так же, как и здесь. Тем более сейчас мы всенаходимся на мушке, – говорит Итен, накладывая себе очередную порцию салата.
– Хорошо. Эмили, это запасной ключ от моего дома. Завтра Райан заедет за тобой и отвезет тебя в клуб. Потом мы вместе вернемся домой.
Вернёмся домой. С одной стороны, мне нравится, как это звучит, а с другой... С другой, я понимаю, что это место никогда не станет мне домом. Всё это временное благо и вынуденна мера. Что-то вроде моего убежища.
– Ты придешь на мое выступление?
Не знаю, зачем вообще я это спросила. Наверняка он придёт. Это же клуб его друга и он довольно часто там бывает. Но почему-то я хочу, что бы он ответил.
– Конечно. Я не смог бы это пропустить.
От его слов на душе растекается не понятное тёплое чувство. И если бы я не знала, что на самом деле жаждет Алан, то решила бы, что влюбляюсь в него. Это было бы роковой ошибкой. В нашей истории любовь - это запретное чувство. Ведь когда все закончится, он попросту обо мне забудет.
Закончив ужин, Итен отправился к себе. Пока я убиралась на кухне, Алан перенёс мои чемоданы в гостевую комнату. От меня не ускользнула как он на них смотел. Словно на что-то чужеродное. Я могу его понять он привык жить один и, скорее всего, ему тяжело осознавать моё присутствие здесь. Я убрала посуду в посудомойку и сразу же направилась в свою комнату. Проходя вдоль коридора, я уже почти коснулась дверной ручки, как сзади послышался голос Алана.
– Эмили...
Алан делает паузу, словно пытается оттянуть время.
– Да?– Я медленно развернулась к нему лицом.
– Спасибо за ужин.
Это явно не то, что он собирался сказать на самом деле. И не трудно заметить его внутреннюю борьбу. Что-то заставляет его сомневаться в собственных действиях. Ни для кого не секрет, что чувство страха парализует разум. Вот только с чем ты борешься, Алан Джонс?
– Не стоит. Я не сделала ничего особенного,– отмахиваюсь я.