— О да, — фыркнул Андрей, — но знаешь, иногда такие типы нужны. Среди наших дизайнеров излишняя осторожность чуть ли не прописана в правилах Творческого импульса. Ты же знаешь, как всё происходит: главный клиент пожелал “строго и сдержанно”, и все бросились воплощать концепции, от которых умирает любой намёк на дерзость. А тут приходит он, смотрит на все эти "строгости" и говорит: "Где драйв?" Ну, ты сама понимаешь, за это его ненавидят, но это работает.
Анастасия молча слушала, чувствуя лёгкое раздражение в его словах, но одновременно понимая их. Сколько раз ей самой приходилось укрощать свои мысли, чтобы не противоречить строгим ТЗ. Такого рода осторожность давно стала для неё преградой, но Дмитрий… он ведь выступал против подобной рутинной границы. Может быть, именно это так её задело.
— Знаешь, — вдруг сказал Андрей мягче, — ты ведь сама говорила, что тебе нужен кто-то, кто бросил бы тебе вызов. Может, Дмитрий просто случайно оказался таким человеком?
Анастасия фыркнула и тщательно замаскировала выражение несогласия на своём лице, хотя слова Андрея бесцеремонно врезались в её мысли. Она сама же не раз упоминала за неофициальными беседами, что хотела бы встряски, чего-то нового. Тогда почему в ответ на это она чувствует не вдохновение, а какую-то странную смесь злости и... внутренней боли?
Когда офис пустел, а вечернее солнце заливало кабинет золотыми отблесками, она осталась одна. Ради тишины и уединения.
Искра.
Офис постепенно погружался в тишину. Коллеги один за другим покидали свои места, их шаги затихали в коридорах, лестничные пролёты становились молчаливыми, словно ночь вытесняла дневную суету. Анастасия осторожно глотнула уже остывший кофе, почти бессознательно ощутив его горький привкус. Машинально она выпрямилась в кресле, будто пытаясь собраться с мыслями.
Вечернее солнце лишь усиливало ощущение подавленности. Его тёплый свет падал на экран, отражаясь в крупных чёрных буквах программного интерфейса, слабо резонируя с её настроением. Анастасия закрыла глаза на несколько секунд. Андрей был прав, и это злило. Дмитрий действительно провоцировал её: слова, взгляд, как будто прямой вызов, брошенный ей лично. "Где драйв?", "Где энергия?" — повторялось в голове снова и снова. Если задуматься, ведь это могло быть даже полезным толчком… Но о каком толчке могла идти речь, если вместо вдохновения она испытывала почти физическую блокаду?
«Я не могу это игнорировать, — пронеслось у неё в голове. — Почему же мне так сложно воспринимать всё трезво?»
Всё начиналось там, утром. Эта его манера говорить как будто чуть надменно, но не грубо, с тенью искренней уверенности в своём праве выразить, что думает. От этого его комментарии, подобные острым стрелам, пробивали барьеры, выстроенные вокруг её спокойствия. Она пыталась отмахиваться от подобных мыслей, списывать ощущения на её собственную усталость или на неудачный проект. Но напрасно. Что-то в нём, в его словах или, быть может, в ровном и чётком взгляде, осталось внутри, как заноза.
Её шею задел холодок свежего воздуха. Кто-то, уходя, оставил приоткрытым окно, и теперь лёгкий вечерний ветер ласково играл с длинными завитками её волос, вырывая всё новые и новые согнутые нервным напряжением локоны из строгой прически. Анастасия потянулась к резинке, достала её из волос и позволила им свободно упасть, слегка встряхнув головой. Когда темнота начинала окутывать офис, работать казалось легче. В тишине и без посторонних глаз.
Она переключила внимание обратно к дизайну. Экран светился предложением ярких оттенков: насыщенный синий плавно перетекал в золотисто-оранжевый, и символы логотипа будто бы парили над концептом, аккуратно расположенные чуть правее центра. Она внимательно смотрела на каждую деталь, оценивала линии, пропорции, но чувства, исходящего от работы, практически не было.
«Мёртвая картинка», — подумала Анастасия. Этот вывод пришёл так отчётливо, что, казалось, кто-то произнёс его над её ухом. Отчётливый комментарий, словно отражение слов Дмитрия, внезапно наполнил её внутренний диалог новой вспышкой раздражения. Она откинулась на спинку стула, зажав лицо ладонями.
«Он прав. Чёрт бы его побрал, но он прав».
Её пальцы медленно начали тереть виски, пока в голове по частям не формировался ответ на её вопросы. Работа не захватывает, потому что она — слишком выверенная, слишком правильная. Стерильно-идеальные решения, которые убивают суть творчества. Вернее, её творчества. На мгновение ей стало больно от осознания, потому что это значило, что в последнее время она стала бояться рискованных ходов.