Но согласится ли он теперь? Когда я написала ему за три минуты до истечения его предложения.
Замирает мгновение, когда мой телефон издает звук уведомления. Волнение заполняет каждую клеточку моего тела, и я нервно прикладываю палец к экрану с новым сообщением.
"Расскажи мне всё. Всегда можешь на меня рассчитывать", — несколько раз перечитываю эти строки.
Каждое слово тревожит и успокаивает меня одновременно.
Ведь если только на секунду представить, что за этим всем может стоять сам Немиров, становится не по себе.
Его мотивы для меня максимально неясны.
И при самом отвратительном варианте может получится так, что я сама загнала себя в лапы к хищнику.
Моя душа требует ответа, но у меня нет идей, как объяснить ситуацию. Поистине отчаянно пытаюсь собраться с мыслями и изложить всё, что со мной происходит. Мои пальцы сжимаются в кулак, когда я начинаю печатать.
"Я втянута во что-то ужасное. Мне угрожают весомыми фактами, которые используют против меня, если я не возьму на себя вину за подкуп учителей. Я нуждаюсь в твоей помощи, но я боюсь, что цена, которую придется заплатить, будет чрезмерно высока"
Отправив это сообщение, ощущаю смешение страха и надежды. Что, если я совершаю непоправимую ошибку, обращаясь за помощью к Давиду? Или, может быть, это единственный выход из этой безнадежной ситуации? Я не могу себе позволить даже думать о последствиях. Я сильная, но сейчас требую внешнего вмешательства и чуда, чтобы обрести спасение.
Так проходят минуты, которые кажутся вечностью, пока я жду ответа. И оно наконец-то всплывает на экране телефона.
“Ты точно не подкупала никого?” — приходит в ответ, с задумавшимся смайликом в конце.
“Прикалываешься?” — в недоумении печатаю я.
“Шучу, Дарин. Выкладывай все. Что такого весомого есть у этого человека против тебя?” — моментально отвечает.
Хотел разрядить обстановку, но неудачно. Так как я сейчас предельно напряжена.
“Не готова писать об этом здесь” — признаюсь, бросив ещё один взгляд на чертову коробку, стоящую на моей кровати.
Мое сообщение о том, что Лавров “пожалеет” отправленное Злате на эмоциях, уже выкрутили против меня. Учиться на собственных ошибках я умею.
“Обсудим завтра при личной встрече?” — его предложение вызывает напряжение в груди.
Теперь наше общение станет более частым. Каждодневным. Когда я соглашалась на его предложение, как-то совсем не успела об этом подумать.
Готова ли я? Точно нет. Мне даже представить сложно. Так как близость Давида до чертиков волнует меня.
Но вновь бросаю взгляд на бумаги, разбросанные на сером махровом одеяле.
“Да, завтра поговорим об этом” — решительно набираю текст и нажимаю отправить.
“Спокойной ночи, Дарина” — когда читаю это, в голове проносится его интонация, с которой он бросил сегодня эту фразу напоследок.
Спать я вряд ли буду. Не в таком состоянии, в котором нахожусь.
“Спасибо тебе” — все-таки печатаю, после того, как пару минут пялюсь в экран телефона.
Спасибо, Давид Немиров. Ты тот, кто смог подарить мне маленькую надежду в этой беспросветной темноте.
9
— И как ты объяснишься? — отец встречает меня своим строгим тоном, стоит только выйти из своей комнаты утром.
— Ты о чем? — непонимающе клипаю глазами
Может, ему уже доложили, что я вчера не пришла на занятие по танцам?
Не думала, что это произойдет так быстро. Это ведь не школа. Смысл вообще докладывать? Есть я, нет меня — деньги все равно уплачены.
— Роман вчера не явился к стоматологу! — переходит на крик. — Я же говорил тебе отвести его! Чем ты была так занята?
Бросаю непонимающий взгляд на брата, который сидит за обеденным столом и резко затихает, напрягаясь.
Он соврал мне. Никакая жена у его врача не рожала.
Начинаю злится на него, но когда он поднимает на меня виноватый взгляд, градус ярости в груди немного понижается.
— Прости, — твердо произношу я. — Много учебы. У меня вылетело из головы.
В тот момент, как отец ударяет по комоду кулаком, у меня сердце в груди обрывается.
Рома моментально подскакивает и подбегает ко мне, заслоняя собой.
Отец подмечает это, и смотрит так пронзительно на меня, что страшно становится.
— Это я виноват, — смело заявляет брат. — Я…
Отдергиваю его, закрывая его рот рукой.
— Ребенок пытается оправдать твою оплошность. Не стыдно? — его голос такой ледяной и отталкивающий. — Вылетело у нее… Как что-то может вылететь, если там и так пустота?