Он повторяет эту фразу уже третий раз за час, как я открыла дверь квартиры.
— Мне стало плохо, — упорно стою на своем.
Мое счастье, что информация о поддельных оценках в системе ещё до него не дошла.
И как только это случится, что совершенно неизбежно, меня ждет кромешный ад.
— Ты ходила к медсестре? — с напором спрашивает он. — Нет, Дарина. Тебя там и близко не было! Ещё один такой промах и пеняй на себя. Никаких поблажек для тебя больше не будет.
Язык так и жжет вопросом “А разве они когда-то были?”.
Вслух его не задаю, как бы сильно не хотелось.
Хочу оттянуть момент, когда жизнь станет кромешным пеклом.
Даже если я расскажу отцу все, во что я вляпалась, он не поймет.
Он мне не поверит.
Тоже сделает во всем виноватой.
Это не тот человек, у которого я могу искать поддержки. Он наоборот с каждым днем ещё сильнее добивает меня морально.
— Этого больше не повторится, — с трудом, но выдавливаю из себя эти слова.
— Даже не обсуждается, — отец аж скалится от злости. — Ещё одна выходка или прогулянный урок - билет в закрытый женский колледж твой.
Я никак не могла допустить подобного. Не могла оставить брата с ним один на один.
И новость о том, что подделаны только мои оценки - это бомба замедленного действия.
Не знаю, как скоро это дойдет до отца. Но взрыв будет мощнейший.
Моя задача придумать за этот кратчайший промежуток времени хоть что-то.
— Не будь, как твоя мать, — злобно выплевывает отец. — Или хочешь такой же жизни в нищете?
“Не смей говорить о ней”, “Лучше уж так, чем с тобой”, “Это самый правильный выбор в её жизни”.
Мысли несутся в голове с такой скоростью, что она идет кругом.
Как же сложно сдержать этот поток и не ляпнуть ничего.
— Мне нужно подготовить реферат на завтра, — единственное, что могу заявить без проблем.
— Ты должна делать такие вещи заранее! — даже здесь он нашел к чему придраться. — Марш в свою комнату. Завтра заберешь Романа с занятий по боксу и отведешь к стоматологу. Визит я уже оплатил. А потом у тебя занятие по танцам. Не вздумай пропустить.
— Хорошо, — смиренно произношу я и спешно иду в свою комнату.
Первым делом принимаю леденящий душ, а после присаживаюсь за рабочий стол.
Реферат дается с трудом, потому что все мысли о другом.
Каждый день обстановка накаляется. И в сравнении с поддельными оценками, буллинг и угрозы начинают казаться сущим пустяком.
Злата, которая прислала мне сообщение, дочка нашей учительницы. Поэтому она первой узнала эту новость.
Видимо, она уже достаточно хорошо разнеслась, если сам Давид решил мне написать.
Мозги отказывались думать и находить выход.
“Ты целый день ничего не пишешь. Все в порядке?” — очередное входящее сообщение.
Инкогнито.
Но этого “инкогнито” я знаю лучше, чем кого-либо. Единственное, чего я о нем не знаю, это имени и города, в котором он живет.
Мы уже три года ведем переписку.
Я смело могу назвать его своим единственным другом.
Наше общение началось с того, что он просто ошибся номером. И продолжается по сей день. Ежедневно.
Сначала мы просто не спрашивали имена друг друга и социальные сети. А потом словили в этом определенную атмосферность.
Человеку, который не знает тебя лично, можно вывалить все самое сокровенное.
Мы пришли к тому, что это будет нашей определенной фишкой.
“Даже не спрашивай. Я в полнейшей заднице” — пальцы быстро печатают текст.
“Вываливай, я уже подготовил успокоительное” — отвечает мгновенно.
“Приготовь ещё и сердечные капли” — вопреки моему состоянию, на губах появляется улыбка.
Общение с ним умиротворяет. Прекрасно знаю, что инкогнито никогда и ничем не сможет мне помочь. Но я ощущаю эту поддержку даже через те тысячи километров, которые могут нас разделять.
“Во что ты вляпалась? Может быть ещё хуже?”
Смеюсь. Оказывается, может. Пишу ему все, что случилось со мной сегодня.
“Тебе бы в полицию обратиться. Угрозы это уже уголовно наказуемо. А подделывать твои оценки…Кому это вообще нужно?”
“Никакой полиции. Если я ввяжусь в подобное и это дойдет до отца, то моментально буду паковать вещи в закрытый колледж. Это уже неизбежно, но мне нужно потянуть время. Я прекрасно знаю, кто стоит за этой травлей и взломом системы”.
“Бред, лапушка. Разве кто-то будет творить подобное лишь потому что его отшили?” — инкогнито задает вполне логичный вопрос.
“Я сделала это привселюдно. Этот человек такого не прощает. И есть ещё кое-что”
Ровно неделю назад Лавров подошел ко мне в школьном холле и предложил быть его девушкой.