По дороге сюда, было дано ещё одно предупреждение о предстоящей буре, и с минуты на минуту она покроет трассу, усложняя прохождение пути для машин, зная по прошлым гонкам, организаторы только рады такому повороту событий, ведь ставки возвысятся в несколько крат сотен. Наконец, объявляют старт, я затаила дыхание, когда машина Самира с визгом колёс рванула с места, оставляя за собой дымящий след. Мне кажется, и Фатима в этот момент притихла, хотя до этого её смех заполнял нашу просторную вип комнату. Господин Кхан-старший проследил за сыном и вновь продолжил разговор с моим отцом, тому и вовсе было всё равно, как сложится начало, а ведь старт для пилота одна из самых сложных задач в гонке, удержать руль, ревущий от мощности мотора, в котором заложено больше двухсотен лошадиных сил.
Как-то раз после подобной гонки, Самир предложил провести время вдвоем, сходить в местное кофе, специализирующееся на русской кухне, там, где на нас не обратят никакого внимания и мы могли бы спокойно беседовать. Возможно, уже в тот момент мы тянулись душами, лёгкие и непринужденные касания наших рук, когда подавали друг другу чашки или сахарницу, шутки между собой, а ведь и я никогда не отставала от Самира, поддерживая его, задевая. Весь этот флирт, заставляющий меня краснеть перед ним, если мой мужчина делал мне тогда комплементы или убирал непослушную прядку волос за ухо, или его любимое — целовать в кончик носа, не боясь осуждения людей, что прикасается к незамужней женщине. Моя душа уже тогда знала, кому принадлежит, а разум сопротивлялся, боролся и боялся иного исхода.
— Амина, дочка, — зовёт меня Фатима, я отхожу от стекла, оставляя свой отпечаток на нём, словно напоминаю так, что я ещё там и продолжаю наблюдать. — Присядь рядом, дорогая. Самир умница, мой мальчик научился водить машину, — мы обе смеёмся, а Рамиля тем временем украдкой проверяет телефон, пока мужчины увлечённо обсуждают политику, к которой у меня никогда не было интереса. Я переживаю за Рамилю, потому что, если Алия опозорит её, отец может разозлиться не на шутку, выплеснет гнев не только на сестру, но и на свою жену.
— Да, старт дал отличное преимущество в занятом месте, хоть пока идёт третьим, — я киваю на табло, где бегущая строка информирует о количестве пройденных кругов и место участника. — Самир всегда мне говорит, что старт определяет исход.
Фатима улыбается, поглаживает руку, будто боится, что я сбегу от них.
— Вы с Самиром давно знакомы и знаете в некоторой степени друг друга. — «Ох, дорогая Фатима, если бы ты знала в какой», проскакивает мысль в голове, смутив саму себя, опускаю взгляд и прячу улыбку. От женщины ничего не скроешь, она лукаво стрельнула улыбчивым взглядом, подмигнула. — Надеюсь, Аллах пошлет вам пораньше деток, чем нам когда-то с Баширом, — в словах слышна печаль, но она хорошо её маскирует. — И не одного, — все, также посмеиваясь, уже намекает на внуков. Совсем смутив меня, я вежливо отшутилась и вновь подошла к окну, прислоняясь туда же, где стояла раньше, буря совсем близка, а пилоты ещё и четверти не прошли от заданной траектории. Самир уже вырвался на вторую позицию, занимая место на хвосте у фаворита Бахтияра, кстати, который не явился на сватовство и, сейчас, на гонку, ведь, сколько я посещала, всегда, видела этого мерзкого мужчину. Теплится надежда, что брат Самира, наконец, оставит нас в покое, тем более договор брачный составлен и подтвержден старшиной.
И вот буря настигла трассу, мгновенно скрывая под своим одеялом мчащиеся автомобили, я приросла к стеклу, пытаюсь отследить машину Самира, но тщетно. Тревога бьёт на шутку, спиной ощущаю холод и все для меня перестает существовать, когда я вижу сквозь занавесь песка дым и огонь, одна за другой машины бьются друг об друга, переворачиваясь в воздухе, выполняя кульбиты, мимо этой груды металла проносится фаворит короля, но Самира нет. Я жду, надеюсь, что вот-вот и он выскочит, но минуты длятся вечностью, подъезжают скорые машины с пожарной, не вытерпев, срываюсь с места и выбегаю из вип зала, потому что сердце не на месте от увиденного. Уже в коридоре слышу крик Фатимы, понимаю, что случилось непоправимое. Поэтому со всех ног, не дожидаясь лифта, несусь по лестнице, сбивая по пути других людей. В эту секунду молю бога, чтобы с моим Самиром не произошло того, что навсегда остановит мое сердце. Я собственноручно вырву его из груди, чтобы оно прекратило биться и болеть, обливаясь кровью. Выбегаю на трибуны, бушующий ветер с песком ударяет по лицу, оставляя на нем мелкие порезы, хватаю первый попавшийся платок с головы другой девушки, прося прощения у неё за свою выходку, вновь бегу вниз, к корту, там, где расположен бокс для пит-стопа Самира. На таблоиде цифры остановлены, все зрители замерли в ожидании и попрятались за покрывала, принесённые с собой, но не я, все ещё бегущая, как ненормальная, вниз через одну ступеньку, не боясь споткнуться и свернуть шею. Наконец, я у места, влетаю в шатёр, вся запыхавшаяся, еле дыхание привожу в норму, глотая воздух, обжигая гортань, и смотрю в упор на механика, тот узнает меня и подзывает к экрану.