— Ну что ты такое говоришь, Лайза, — отвечаю ей, а сама сажусь на ванный стульчик, подбирая в кучу под себя простынь, словно окутала себя мягким облаком, согревающий и оберегающий меня от любого неприятного воздействия. — Я помню. К обеду буду у станции посадки. Подготовь все бумаги для поездки.
— Поедешь по той же дороге? — интересуется девушка.
— Конечно, — с лёгкостью отвечаю ей. — Не забудь, пожалуйста про документы.
— Уже готовы, — вновь вернулась та самая жизнерадостная девушка. — Меня не будет на рабочем месте, — предупреждает, — но всё будет лежать на твоём столе.
— Спасибо, — благодарю Лайзу.
— Как там твоя сестрёнка? Что-нибудь рассказала о том, кто причастен? — меня напрягает повышенный интерес подруги к истории с похищением Алии, но, наверное, слишком придирчиво отношусь, ведь я бы сама поинтересовалась у неё в аналогичной ситуации.
— Тяжело адаптируется, — коротко отвечаю, не желая дальше развивать тему.
— Вот и хорошо, — вновь голос Лайзы обрёл сталь, чем сильнее привел меня к недоумению.
— В смысле "хорошо"? — но все, что слышу в ответ это сброс звонка, на линии которой идут быстрые короткие гудки, будто связь прервалась, но мне ясно одно, что Лайза сама отключила телефон. Странная.
— Кто звонил? — раздаётся голос Самира. Подпрыгнув на месте от неожиданности, роняю телефон и тот падает на плитку в ванной комнате, разбиваясь.
— Ну вот, — со стоном вздыхаю. — Зачем так подкрадываться, любимый? — мы оба смеёмся, и Самир подходит ближе, присев на корточки возле моих ног, держит за бёдра, смотрит в глаза, неотрывно следует ими по лицу, останавливаясь на губах. Я кожей чувствую его путешествие на себе, поэтому рефлекторно провожу по губам языком, смачивая их, словно очутилась в пустыне без единой капельки воды, так необходимой для поддержания жизни. Именно так я чувствую себя рядом с Самиром, вечно жаждущей испить этот живительный источник оазиса. Словно какая-то часть меня давно уснувшая, вдруг проснулась и теперь норовит наверстать упущенное. Самир проводит ладонью по щеке, касаясь пальцами губ, слегка оттягивает нижнюю, наблюдает за мной, как от одного лишь прикосновения, все тело гореть начинает, желая скорейшей разрядки.
— Какие у тебя сегодня планы, рухи, — Самир намеренно разрывает эту чувственную связь между нами, потому как иначе опять окажемся в постели, предаваясь любви без остановки, будто пытаемся нагнать все свои предыдущие годы, которые мы потратили в пустую, сопротивляясь своим чувствам к друг другу, боясь быть отвергнутыми.
— Экскурсия, — выдыхаю слово. И чтобы предотвратить возможное возмущение с его стороны, притягиваю в объятия, затем целую, — я не могу просто так взять и всё бросить, Самир, — отстраняюсь от него, делясь своими переживаниями и надеясь на его понимание. — Я долго и упорно шла к тому, чтобы быть уверенной в своей состоятельности. Что не останусь без средств к существованию, и сама смогу обеспечить жизнь, понимаешь?
Самир кивает, соглашаясь со мной. Поднимает разбитый телефон с пола, экран потрескался, создавая на стекле причудливую паутину.
— Прости за телефон, рухи, — виновато улыбается, вынимая параллельно сим карту, а сам мобильник, отправляется в мусорное ведро. — Пока воспользуйся моим, — ловко открывает крышку корпуса, вставляя карточку на место, делает перезагрузку и вручает в руки с сияющей улыбкой. — Я закажу тебе новый, возмещу ущерб, любимая, — ухмыляется, подмигивая. Шутя отталкиваю от себя, и как маленькая надуваю губы.
— Мне нужно собираться, Самир, — встаю и специально роняю на пол простынь, представ перед женихом голой и готовой. Во взгляде Самира вспыхивает пламя, способное сжечь нас обоих до тла, играючи, провожу своей рукой вдоль груди, словно заманиваю в свою паутину, мужчина смотрит неотрывно, следит за каждым моим движением, когда я опускаюсь ниже по животу, затем касаюсь своей женственности. Ещё мгновение, и Самир словно с места срывается, как спринтер, но я выставляю эту же руку перед ним и качаю отрицательно головой.
— Нет, любимый, иначе я опоздаю.
Самир хватает меня за кисть, подносит пальцы к своему рту и, облизнув оба моих пальца, будто это леденец, протягивает томно свое удовольствие.
— Если решаешься соблазнять своего мужчину, рухи, то доводи дело до конца, — он демонстративно поправляет область паха, как раз, когда я опускаю свой взгляд и вижу его выпуклость. Мгновенно заливаюсь краской, и мне почему-то становится стыдно за свое открытое, призывное поведение. Самир берет меня за затылок и притягивает к себе, видимо, почувствовал резкую смену и смущение: — Ты настоящая богиня, рухи. Даже не пытайся прятать свою истинную горячую сущность. Потому, что мы должны быть честными друг перед другом. — Ощущаю на его губах свой собственный вкус, солоноватый, постыдный. Самир оставляет меня наедине со своими спутанными мыслями, возбуждённую по своей же глупости.