— Максим, приготовься к прыжку, кажется нас подорвут сейчас, — друг тоже увидел действия одного из наёмников, вылезающего в люк крыши фургона с той же базукой. Нажимает на пусковой механизм, отправляя прямо на нас снаряд. Лишь доли секунд, и мы оба выпрыгиваем из машины, летящей под двести скоростью, как остались с другом живыми и более-менее невридимыми одному Аллаху известно. Моя машина подпрыгивает вверх, взрываясь в воздухе, от бомбы её в клочья разрывает, и обломки разлетаются в разные стороны от нас. Я кое-как встаю на ноги и пускаюсь в бег, будто могу догнать этих тварей, все дальше удаляющихся с моей Аминой. Падаю на колени, глотаю рывками горячий воздух, пытаюсь привести дыхание в равномерное движение, но всё, что мне удаётся — это вслед машинам заорать, будто я раненый зверь. И это действительно так, только что увезли в неизвестном направлении мою Амину — мою рухи.
Спустя почти четыре часа, мы с Максимом оказываемся в полицейском участке в его временном кабинете. Оба уставшие и потрёпанные. Замечаю на друге две колотых раны от стекла, как оказалось, приземлился неудачно, напоролся на осколки, валявшиеся на дороге. Медики быстро обработали Максима, предотвращая возможное заражение крови. Сам тоже побитый, но это так всё неважно, потому что рядом нет Амины, и чёрт возьми, сейчас я практически голый в плане оборудования. Из-за гребанного вируса, я лишился важной вещи, способной мне помочь сейчас, найти крысу в конторе. В кабинет врывается отец, а следом за ним сам Фархад. Мужчины напуганы до предела.
— Как ты мог отпустить Амину? — чуть ли не с кулаками на меня бросается бывший друг моего отца, но останавливается рядом со мной, увидев в каком сейчас я состоянии. Потрёпанный, потерянный и сломлен в физическом плане, но не в эмоциональном.
— Лучше присядьте, господин Рашид, — голос Максима настолько глубокий и гортанный, привлёк внимание всех нас. Фархад кивнул и сел рядом со мной, берясь руками за голову. Отец сел напротив Максима.
— Кто? — им был задан лишь один вопрос, потому что видел по моим глазам, что я узнал ответ.
— Зулина, — тихо отвечаю, потому что мои голосовые связки сейчас в нокауте. — За всем этим стоит родная тётка, отец, — проговорил я, затем закрыл глаза и откинулся головой к стене. Моя Амина… С ума сойду, пока не найду её целой и невидимой. Аллах свидетель, если Бахтияр или Лайза, или сама Зулина причинят ей вред, и вред нашему ребёнку, да плевать я хотел на золотые подушки в раю — убью такими изощрёнными способами, что самому неведомы. Сжимаю крепко руки в кулаки, до боли, так, чтобы почувствовать силу своей ярости и вымести её в своих эмоциях, бурлящих сейчас во мне, будто вулкан проснулся спустя тысячелетия.
— В твоей конторе есть крот, отец, — открываю глаза и смотрю на него в упор. В кабинете стоит гробовая тишина, поскольку никто не решается что-то сказать, каждый погружен в свои мысли. Я сажусь, немного сгорбился, уставился в одну точку в пространстве, затем продолжаю:
— Вся твоя аппаратура скорее всего заражена, отец, — Башир даже не шелохнулся, ни один мускул на лице не дал осечки, но я нутром чувствую, как его эмоции зашкаливают и сейчас произойдёт взрыв. — Кто она такая эта Лайза? Из-за неё я лишился своих мозгов, так изощрённо увела Амину у меня из-под носа. Алию, в конце концов, чуть не угробила. Эта троица — отлично сработала.
Все трое мужчин кивают головами, соглашаясь с каждым моим словом.
— Тебе удалось выяснить напоследок, кто может быть кротом? — голос отца настолько серьёзен, кажется, что я вновь оказался мальчишкой, провинившийся в шалости, а теперь слушаю выговор. Я слегка киваю.
— Есть предположения, — отвечаю. — Звони Джафару и, если он мне не скажет точное место откуда идёт сигнал, я убью его своими же руками, — демонстрирую свои поднятые ладонями руки, они трясутся, от боли, от гнева, от ярости, которая кипит во мне. Максим тоже взъерошивает волосы, смотрит на меня и по выражению его глаз и лица понимаю, что он что-то откопал об этой суке Лайзе.
— Господин Кхан, — обращается к моему отцу. Тот поворачивается в его сторону. — Вам известен тип по произвищу "Француз"? — Отец сначала нахмурился, затем его будто осенило, он соскочил и, как ударит кулаками по стене, мы все вздрогнули от недоумения уставились на него, замерли и ждём.