— Не скучай, принцесса, шоу ещё не окончено, — и вот уже почти дверь заперла, но вновь выглядывает из-за неё, высунув голову, — Скоро познакомишься с ещё одним родственником, дорогая. Подумай, тебе не выбраться отсюда. Мы очень далеко. И даже, если твой ненаглядный и знает местоположение, он просто не успеет. Ибо ты окажешься рядом с его дядей, скрытой в песках, Амина. Навсегда. Вот и вся месть. Око за око. Лайза захлопнула дверь, оставив меня совершенно одну, ещё стерва свет выключила, чтобы не сумела комнату осмотреть. Да только смотреть не на что было, абсолютно пустая бетонная коробка, чем-то смахивает на тюремную камеру для особо опасных преступников. Попыталась выбраться из верёвки, дотянулась до ног, сев в позу лотоса. Было больно, потому что путы впились в нежную кожу, обжигая её в тех местах. О, Аллах, когда это закончится, только бы с Самиром ничего не случилось. Лайза обезумела на почве ревности с пустого места, и ещё о наследстве каком-то говорит. А что, если мама всё это узнала и намеренно отправила на родину к отцу, зная, что с ним рядом хоть как-то ей будет спокойнее за мою безопасность.
Я отказываюсь в это верить, мама бы никогда от меня не отказалась, ведь мы были так близки друг с другом. Кругом оказались предатели, так ловко скрывая свои истинные лица. Нащупала узел, и почти онемевшими пальцами стала расшатывать его, параллельно смахивая свои слёзы с лица. При Лайзе мне не хотелось показывать их, пока она не заговорила о маме, но сейчас, словно плотину прорывает, и они льют без остановки. Узел верёвки не поддаётся, от злости и бессилия чуть ли не закричала, но вовремя себя остановила. Нужно думать не только о себе, но и малыше. Он совсем кроха, только-только начал развиваться во мне и расти, бросаю эту провальную попытку себя освободить, прижимаю руки к животу, закрываю глаза, будто так могу приблизиться к нашему пляжному ребёночку.
— Не волнуйся, слышишь, — вслух обращаюсь к нему, — Самир, спасёт нас. Твой папа сильный мужчина и найдёт способ освободить нас из лап этих ненормальных.
Сколько прошло времени сложно сообразить, выплакала все свои слёзы и видимо отрубилась. Свет вновь ослепляет меня, кажется, что специально установили такие яркие лампы. Прищуриваю свои глаза, пряча лицо в ладони. Затем вижу, что передо мной сидит женщина, мать Бахтияра — Зулина. Я пребываю в некотором смысле в шоке. Никогда бы не подумала на эту миловидную женщину, что она может быть причастна ко всем козням.
— Здравствуй, Амина, — она слегка кланяется, я же молчу, будто проглотила язык. — Вижу, вы с Самиром пренебрегли традициями, — кивает в мою сторону и показывает вниз на мой живот. Женщина так спокойно ведёт себя, располагая к себе, но вся её натура пропитана ложью, даже глаза и те выдают её намерения и озлобленность.
— Не понимаю, о чём вы, Зулина, — отворачиваюсь от неё, — вы ведь семья династии Кхан, к чему вся эта история с похищением?
— Амина, я слышала, что ты разговаривала со своим ребёнком, здесь прослушка стоит, — объясняет мне, словно я не заложница сейчас в их руках, а ведёт со мной разговор так, будто ничего не произошло. Поднимаю голову, смотрю на неё с презрением.
— Зулина, вы ответите за всё.
— За что, Амина? — она привстала, — Мне кажется, мы сполна уже ответили. Я лишилась своего мужа, он же своего законного трона, моего сына не воспринимают за человека и правителя. Как ты думаешь, этого недостаточно для ответа? — интонация ни на тон не изменилась, но тело выдаёт женщину, когда она сжимает руки в кулаки. — Твой отец и отец Самира расправились с Эмилем, моим мужчиной, теперь же пусть они почувствуют эту боль. — Зулина встала, подошла ко мне и села рядом, упираясь о стену спиной. — Амина, дочка, каждый поступок имеет свою цену, так твердит наш Коран, — я соглашаюсь с ней, кивая головой. — Я не оправдываю своего мужа, он поступил ужасно с Фатимой, хоть я и отговаривала его, но, как женщина, ты должна меня понять, я до сих пор его люблю. И то законное право, что было дано ему при рождении должно перейти его сыну. Но пока живы все наследники династии Кхан, я не успокоюсь.
— Это безумие какое-то, — не могу поверить в услышанное, — то есть, вы готовы убить всех, кто встанет на пути оспаривания право первенства, так?
— Да, дочка, — мы встретились взглядами, в ней я прочла полноту власти и решимости действовать, как задумала. — И, чтобы ты ощутила это на себе первой, я хочу показать тебе одно видео. — Зулина вновь встаёт, и возвращается к столу, на котором лежал ноутбук. Быстро набирает комбинацию клавиш, затем выплывает окошко и начинает проигрывать видео файл.