Языковая игра с нехорошими словами может основываться на чистой прагматике, то есть на том, что относится к ситуации общения. В приводимом ниже примере из романа Василия Павловича Аксенова дело не в нарушении семантических или грамматических правил, а в контрасте между вежливостью одного участника ситуации и вопиющим хамством другого, причем вежливый судит о коммуникативной направленности реплики собеседника, исходя из культурных норм человеческого общения.
Кристина улыбнулась ему и протянула руку, как бы заранее благодаря за любезность.
— Хуй тебе! — сказал мужчина и стал засовывать шланг в утробу своей машины.
— It’s my turn, sir, — улыбнулась она еще раз, но уже несколько растерянно, пожала плечами.
— Хуй тебе! — повторил мужчина свое не очень понятное приветствие.
Нарушение постулата вежливости в русскоязычной речевой практике не является чем-то из ряда вон выходящим и вряд ли может рассматриваться как игровой прием, но столкновение двух этических миров и упорное желание сторон оставаться в границах своих речевых привычек обнажает бытовое хамство. Осмысление идиомы хуй тебе как приветствия подчеркивает возникший коммуникативный провал. Появление обсценных слов — особенно при непосредственной адресации собеседнику — может переводить общение на уровень полуживотной агрессии, когда общепринятые нормы вежливости, присущие общению цивилизованных людей, теряют всякий смысл.
Для определенного типа дискурса нехорошие слова не только не нарушают коммуникацию, но и являются маркером, оформляющим его как таковой. Общение в этом случае, по крайней мере по форме, состоит из взаимных оскорблений, выражения недовольства собеседником и окружающей действительностью: по принципу «человек человеку — коммуникативный волк». Такой тип дискурса мастерски воспроизведен в романе Владимира Георгиевича Сорокина «Очередь», сюжет которого строится на разговорах людей, стоящих в очереди за каким-то дефицитом, причем эти люди сами не знают, за чем они стоят. Конфликтность — характерная особенность жизни «очереди».
— У вас какой номер?
— Никакой… пьяница чертов…
— Ты где так набрался-то?
— Отъебись…
— Чего — отъебись? Ты чего ругаешься?
— Пошел на хуй!
— Я вот пойду, пойду тебе!
— Пошшел ты… сволочь…
— Я вот… я вот… пойду…
— Эй, эй, ребята, вы что!
— Сука хуев… падла…
— Я вот…
— А ну, разнимите их! Сережа, разними их!
— Гандон, бля… сука…
— Успокойся… идиот пьяный…
— Разъеба, бля… ну, иди сюда, сука…
Роман «Очередь» — развернутая метафора советской жизни, бессмысленной, полной хамства, агрессии и общего недовольства. Именно поэтому ругательства людей, стоящих в очереди, не воспринимаются как нарушение коммуникации. Окажись в этой очереди человек из нормального мира, он почувствовал бы растерянность, как героиня Аксенова в примере, разобранном выше.
Сдвинутая система вежливости — где собственно от вежливости уже ничего не остается — особенно рельефно отображалась в советских больницах, поскольку одна из сторон по очевидным причинам занимала униженное и оскорбленное положение. Художественная гипербола Венедикта Васильевича Ерофеева, хотя и несколько преувеличивает степень хамства общения медсестры с пациентом, по сути, вполне реалистична:
Голос Тамарочки (по ту сторону ширмы). Ну чего, чего ты орешь, как резаный? Перед тобой — колола человека, — так ему хоть бы хуй по деревне… Следующий! Чего-чего? Какую еще наволочку сменить? Заебёшься пыль глотать, братишка… Ты! хуй неумытый! Видел у пищеблока кучу отходов? так вот завтра мы таких умников, как ты, закопаем туда и вывезем на грузовиках… Следующий!
Специфическая вежливость персонала хорошо известна тем, кто соприкасался с массовой советской медициной.
Сорокин, будучи тонким стилистом, точно передает речевые особенности бытового дискурса советской эпохи, полного ненависти и оголтелого хамства. В письмах персонажа из социальных низов Мартину Алексеевичу из романа «Норма» концентрируются речевые практики этого типа дискурса. Хотя герой начинает свои эпистолярные опусы просторечной «куртуазностью», заканчивает он матом и потерей человеческого облика, причем с каждым письмом «куртуазный» фрагмент сокращается, а мат занимает все больше места. Вначале письмо носит доверительно-дружеский характер: