– Ну что ж, думаю, пора возвращаться. Погода сегодня просто замечательная, даже уходить не хочется. – Блаженно подставив лицо под мягкие лучи солнца проговорила я.
– А давайте и не будем уходить! – Весело прощебетала неугомонная Эллария.
– Правильно! Пойдемте в беседку у Ивового грота и попросим туда фруктов, сладостей и напитков. – Тут же поддержала подругу Августина.
В руках у Галатеи появился телефон, и она тут же сделал заказ.
– Подождите минутку. – И она посмотрела на меня. – Алиса, может, ты хочешь чего-нибудь особенного?
Я покраснела и сказала:
– Если можно, несколько бутербродов с ветчиной.
Катерина понимающе улыбнулась и заказала то, что я просила.
– Не нужно смущаться, когда моя мама ходила беременная мной, она вообще от кухни не отходила дальше десяти шагов и могла одновременно съесть сладкое пирожное и соленый огурец.
–Да уж, надеюсь, меня сия чаша минует. – Рассмеялась я. Но была благодарна Галатее за ее внимание и понимание. Она, пожалуй, была мне наиболее приятна среди новых подруг.
Вообще же, я сама себе временами удивлялась, мои вкусовые пристрастия в связи с беременностью почти не изменились, а тот самый токсикоз, которого боится почти каждая беременная женщина, так и остался для меня в разряде загадок. И слава Богу! Мне совсем не хотелось мучиться тошнотой при виде любой пищи. Хотя, некоторые изменения я все-таки ощущала: мое обоняние странным образом обострилась, и порой мне казалось, что я слышу все запахи, которые могут быть в этом огромном дворце. Даже проходя мимо лакеев, я порой могла уловить по запаху, что они недавно ели. К тому же, меня странным образом отвернуло от всего сладкого! Меня, сладкоежку в десятом поколении! Именно поэтому я сейчас предпочитаю съесть бутерброд, а не конфету.
Когда мы удобно разместились среди ив в уютной беседке перед небольшим водопадом, дававшим приятную прохладу, девочки защебетали о своем, и я смогла погрузиться в воспоминания о том дне, неделю назад, который снова круто изменил мою жизнь и снова заставил себя чувствовать марионеткой в руках судьбы. Хотя, Императора я могу винить лишь в том, что он верит в то во что хочет верить.
Я была в недоумении, когда он усадил меня у своих ног и взял в свои руки мои ладони.
– Оставьте нас наедине, пожалуйста, позже я вас позову.
Моим спутникам волей неволей пришлось подчиниться и выйти из комнаты. Максим был последним, и ему явно не хотелось оставлять меня одну, но он взял себя в руки и вышел. После чего Император встретился со мной взглядом и медленно произнес.
– Не удивляйся, но твое появление в этом мире не случайно и было предсказано в тот самый день, когда мы переступили порог Запретного города с целью остаться здесь навсегда.
– Но, разве это возможно? – Я, мягко говоря, была в недоумении.
– Возможно все… – Задумчиво ответил Император. – Это пророчество передается тысячелетиями от Императора к Императору. И за этим следят наши Хранители знаний.
– А кто это? – Вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своей несдержанности, ведь можно будет потом у кого-нибудь спросить, а не тратить время на разъяснения от самого Императора. Поэтому я покраснела. Однако он сделал вид, что ничего не заметил.
– Это хранители Императорской библиотеки. Очень важная и почетная должность, ведь они по большей части являются и носителями тех знаний, которые мы не можем доверить бумаге или компьютеру, они сами, так сказать, ходячие библиотеки.
– А что именно сказано в том пророчестве? Извините, но я уверена, что вы ошиблись насчет меня!
После этих слов он грустно улыбнулся и кивнул головой, как бы закончив какой-то внутренний диалог.
– “Когда оба мира будут на грани уничтожения, а мы потеряем надежду и веру в будущность, появится та, что все изменит и закончит то, от чего вы бежите в своей гордыне сейчас. ”
Повисло молчание. Я пыталась связать, что он говорит, и причем здесь я и не могла.
– Не понимаю! Простите, но я …
–Не понимаешь… – Закончил за меня фразу Император. – Пожалуй, никто другой бы тоже не понял. Мы слишком хорошо охраняли свои тайны и слишком сильно хотели забыть, поэтому многие тысячелетия люди в своей гордыне верят в то, во что хотят верить…
Молчание после этих слов было еще длиннее. Мне казалось, что он разговаривает со мной на другом языке.