– Максим, он толкнулся! Наш малыш толкнулся!
Я был просто парализован этой новостью. До этого я, конечно, осознавал, что она носит моего ребенка, и был безумно счастлив, однако только сейчас он вдруг принял для меня реальные очертания. Алиса взяла мою руку и положила на свой живот. Тут же я услышал, как что-то мягко толкнула меня прямо в ладошку!
– Вот, смотри! Он только сейчас начал толкаться так сильно, по-настоящему! – На ее глазах проступили слезы радости.
Я же не мог сказать даже слова. Я просто сидел, улыбался и гладил ее живот в надежде еще раз почувствовать легкий толчок.
– Алиса, поверь мне. Я сделаю все, чтобы защитить тебя и нашего ребенка.
– А я сделаю все, чтобы защитить всех нас… А теперь нам нужно торопиться. Мы приглашены на ужин к Императору. Думаю, ему не понравится, если мы с тобой опоздаем.
Действительно, оказалось, что время пробежало незаметно. Поэтому я поцеловал ее животик через ткань платья и мы направились через Императорский сад ко дворцу. Поднялись на платформе вверх, опять прошли контроль и направились в Императорские покои. Однако, теперь я вел ее особенно аккуратно, то и дело придерживая за талию, а она только подкатывала к верху глаза, всем своим видом говоря мне, что я слишком сильно начал суетиться. Ну и пусть, главное, что они рядом и могу о них заботиться.
К моему удивлению, оказалось, что Император сидит за столом один, и сегодня вечером только мы вдвоем составим ему компанию.
– Добрый вечер, молодые люди.
– Добрый вечер, ваше величество. – Ответила Алиса с приличествующим поклоном. Я тоже поклонился и, дождавшись приглашающего жеста Императора, проводил Алису к столу. Сейчас она казалась мне такой беззащитной, что я с огромным трудом подавил желание обнять ее обнаженные плечи и шепнуть что-нибудь ободряющее.
– Как видите, сегодня я решил, посвятить этот вечер вам. – С этими словами он хлопнул в ладоши и слуги начали носить еду.
Ужин оказался очень вкусным и на всем его протяжении мы не говорили ни о чем серьезном, лишь легкая беседа. У Императора оказалось тонкое чувство юмора и живой ум. Беседовать с ним было большим удовольствием. Тем более что он не требовал к себе подобострастного отношения, даже наоборот, казалось, он этого не любит, однако, долгие годы правления приучили его это терпеть, но в беседе с нами он дал понять, что сегодня вечером в общении хочет побыть обычным смертным. Алиса, не привыкшая к официальности и высокопарности царившей во дворце, особенно среди особ высокого звания, подобный стиль общения приняла с радостью и, подозреваю, даже с некоторым облегчением. Я все время поглядывал на нее и видел, что ей тоже приятно общество Императора, а напряжение, сковывающее ее плечи, постепенно отступает. Думаю, сейчас она увидела не просто особу королевских кровей, облаченную властью, но и обычного человека, которому просто нужно людское тепло, и который страшно устал от того бремени, которое выпало на его долю. А может он просто хотел создать такое впечатление? Думаю, нам этого уже не узнать.
Когда ужин подошел к концу, Император предложил переместиться в удобные кресла у раскрытого окна. На улице уже стемнело, и оттуда веяла живительная прохлада. Освещение при этом предусмотрительно погасили, оставив лишь небольшую лужицу света в том месте, где присели мы. От этого создавалось ощущение интимности и уюта.
– Что ж, мои дорогие. Настало время вопросов и ответов. Сегодня я постараюсь ответить на все, а также рассказать то, что давно должен был поведать людям, но просто напросто не осмеливался. Но время, видимо, пришло.
Потом Император погрузился в какие-то размышления, и мы некоторое время сидели молча. Вдруг он встрепенулся и произнес:
– Итак, какие вопросы вы хотели мне задать?
Вопросов, конечно, было много, но именно сейчас они вдруг показались второстепенными и мы просто не знали с чего начать.
– Зачем вы дали мне ту книгу? – Раздался голос Алисы.
– Чтобы ты поняла.
– Что поняла? Что людям с детства внушается, что мы недочеловеки? – С возмущением сказала Алиса.
– Именно.
Алиса явно была сбита с толку.
– Я хотел, чтобы ты поняла, что с момента, когда люди перебрались в Запретный город, система образования и всей их жизни была создана на основе ненависти, недоверии и брезгливости к людам.