– Я надеялась, что у меня есть еще немного времени. – И на ее глазах выступили слезы, после чего она попыталась взять себя в руки и резким движением вытерла их. – Анечка, Ванечка, знайте, мама вас очень любит и… – Но дальше сдерживаться она не могла и просто разревелась, прижимая их к груди.
Дети забеспокоились и тоже начали хныкать.
– Алиса, ты что, не видишь, что пугаешь их? Мне некогда успокаивать еще и ревущих детей. Давай, вставай. Надеюсь, ты уже написала записку своим родителям?
– Да-да, конечно. – И, все также размазывая слезы, стала рыться в складках своего платья. – Вот. И еще… Наденешь это им, когда вы окажетесь в безопасном месте. – И она протянула два маленьких круглых кулончика на цепочке. Я хочу, чтобы у них осталась память обо мне и Запретном городе…
– Хорошо. И хватит реветь. – Грубо рявкнула Галатея. Ей больно было видеть, как мать прощается со своими детьми, и за своей грубостью, она усиленно старалась это скрыть.
– Куда нужно идти? – Все еще всхлипывая, спросила Алиса.
– Тебе – никуда, насколько я понимаю, ты остаешься во дворце, но если Ивар заподозрит тебя в исчезновении этих детей, то может в гневе ненароком и прибить. Так что сейчас я сделаю тебе инъекцию со снотворным, а потом позову одну из нянь. Она мне поможет.
Алиса лишь махнула головой в знак согласия и еще раз крепко расцеловала и обняла детей.
– Прощайте! Я так вас люблю, дорогие мои, родные!
Галатея уже не могла смотреть на эти страдания в чистом виде, поэтому подошла и вколола ей в шею инъекцию. После чего дотащила до кушетки и уложила.
Нести двоих детей было тяжеловато и неудобно, поэтому она вошла в смежную комнату, вручила одной из нянь ребенка и приказала следовать за ней.
Дальше все происходило на удивление легко: пространственный тоннель, Башня миров и Москва. Как же просто передвигаться по потаенным и закрытым уголкам дворца и Запретного города, если у тебя есть документ, открывающий любые двери! Она до последнего не верила, что ей повезло на столько, что она не встретила ни одного знакомого лица, но реальность оказалась именно таковой!
Попав снова в Москву, она уже чувствовала себя, как дома. Недалеко на парковке ее поджидал шикарный мерседес, готовый увезти в любом направлении. Расположив на удивление спокойных детей в детских сидениях, специально установленных для этой поездки, и сев за руль автомобиля, она, наконец, смогла расслабиться и унять бившееся у самого горла сердце.
Итак, у нее все получилось! Осталось только доставить детей с соответствующей запиской, их бабушке и дедушке, и… доставить людов из императорского списка к вратам: свои долги она привыкла отдавать. Ей почему-то до колик в животе было забавно представлять лицо Императора, когда он осознает, что она все же выполнила это задание, правда, его собственные глупость и самомнение позволили ей выполнить и кое-что еще. Она не сомневалась, что Ивар воспримет этот жест, как издевку, и взбеленится так, что из глаз полетят искры.
Галатея удовлетворенно откинулась на спинку сидения и завела мотор.
Глава 53. События
Император метался по своему кабинету как раненый тигр, тщетно пытаясь взять себя в руки. Мало того, что отведенное леди Морой время на переправку людов уже практически на две трети истекло, а их число в Запретном городе еще не перевалило даже за половину. Мало того, что эта стерва Галатея выкрала его, да, уже ЕГО детей, и снова лишила Алису хоть какого-то душевного равновесия, так еще и Максим со своими выжившими дружками каким-то непостижимым образом сбежал из тщательно охраняемой лечебницы!
Ивара охватило жгучее желание что-нибудь сломать, и он схватил небольшую изящную статуэтку, украшавшую его стол и со все силы метнул в стену. Та к его удивлению не разбилась и просто со стуком упала на пол. Это взбесило его настолько, что он топтал ее каблуком своей туфли до тех пор, пока та не превратилась в пыль а нога не начала гудеть. Наконец, тяжело дыша, он сел в свое кресло и рявкнул:
– Где, черт побери, Тлан с его отчетом?!
Из-за двери показался крепкий мужчина. Плечи его были согнуты, как будто он боялся, что Ивар сейчас возьмет палку и хорошенько его побьет, а грязно-серые глаза выражали неприкрытый страх. Глядя на него, Император испытал очередной приступ раздражение. Это был его новый начальник личной Императорской гвардии, и кандидатура мужчины его не устраивала, но выбирать особо было не из кого. К тому же, он осознавал, что сам виноват в том, что Рябой Том сейчас мертв: тому не повезло оказаться под рукой в тот самый момент, когда Иваром завладел один из его первых приступов неконтролируемого гнева. Да, он жалел, что убил его, но забыть чувство полного удовлетворения, когда он вонзил нож тому в сердце тоже. Поэтому, недовольно скривившись, проговорил: