Радовало еще и то, что с нами каждый раз выбирался кто-нибудь из женской половины бункера, и мы с удовольствием болтали обо все на свете. Очень часто нас сопровождал и Максим, и тогда прогулка становилась по истине манной небесной. Ведь находясь в бункере, ты волей неволей ощущаешь себя несвободным, зажатым в тиски партизанской войны, которую мы вынуждены были вести. А здесь, наверху, отгородиться от грустных мыслей гораздо проще, особенно, когда с тобой находятся близкие люди.
Однако, сегодня Максим с нами не пошел: Он с подразделением солдат отправился освобождать и переправлять в безопасное место представителей семей членов Совета, которых Император до сих пор держал в плену, так сказать, в золотой клетке, сдерживая, таким образом, любые бунтарские порывы членов своего Совета. Я страшно волновалась за Максима, но ничего поделать не могла, поэтому, чтобы хоть немного отвлечься от выматывающих беспокойных мыслей, снова собралась с малышами на улицу.
Сегодня составить мне компанию вызвалась Марго, сестра Максима, что одновременно несказанно меня удивило, обрадовало и ввело в растерянность. Наши отношения с Марго были, мягко говоря, не понятными. Когда я только появилась в Запретном городе, именно она стала для меня, и гидом по этому прекрасному миру, и лучшей подругой. Однако с тех пор как я еще в первый раз вернулась из Императорского плена, она стала меня избегать. Сначала это не так сильно бросалось в глаза из-за постоянной занятости всех членов Сопротивления по обустройству бункера, но постепенно я поняла, что она испытывает ко мне какую-то необъяснимую неприязнь! Я не могла этого понять или как-то самой себе объяснить. Несколько моих попыток поговорить и объясниться не привели ни к каким результатам, и постепенно я приняла тот простой факт, что она не хочет со мной общаться и с грустью и тоской вспоминала время, когда мы были по-настоящему близки.
Откровенно говоря, я даже не знала, как сейчас начать с ней беседу и о чем собственно говорить, ведь я совершенно не представляла, чем вызвано подобное потепление в отношениях, да и надолго ли оно? Поэтому некоторое время после подъема наверх мы просто молчали и делали вид, что полностью поглощены прогулкой и игрой с детьми. Наконец, Марго не выдержала и все же заговорила, пряча глаза.
– Алиса, я знаю, что виновата перед тобой…
– Что ты! В чем мне тебя винить? – Я искренне полагала, что если человек не хочет с тобой общаться, то не нужно его заставлять, ведь неприкрытое лицемерие гораздо хуже.
– Еще как есть в чем… – Кусая губы, проговорила она. – Видишь ли, было время, когда я тебя почти что ненавидела, даже считала предательницей.
От изумления я даже ничего не могла вымолвить. А она украдкой взглянула на меня и грустно усмехнулась.
– Да, вот такая я сволочь. – Констатировала она.
– Но почему? – Я наконец обрела дар речи.
– Видишь ли, незадолго до твоего появления в Запретном городе, я некоторое время встречалась с Иваром, нынешним Императором. Он очень красиво ухаживал, добивался меня … Да и что тут скрывать, мужчина он интересный. Мое сердце дрогнуло и между нами… – тут она запнулась и стала теребить подол своего платья, – вернее у меня зародилась к нему сильная симпатия. В общем, мы начали встречаться, провели вместе незабываемые выходные, потом была неделя разлуки, когда мы беспрестанно связывались друг с другом. Я чувствовала, что мне его не хватает, что я хочу, чтобы он был рядом, а подобного чувства, поверь мне, я не испытывала очень давно. Мне тогда казалось, что так и должна выглядеть любовь… А потом… потом мы договорились снова встретиться на выходных после обеда. У меня и у него утро было занято, и мне хотелось, чтобы оно пробежало как можно быстрее.
В тот день начальство направило меня в Юпитерианский квартал, где обитают менее обеспеченные слои населения, и где сосредоточены все злачные места Олимпии, для проверки пространственной материи на предмет незаконного открытия тоннеля. Однако, задание выполнить я так и не смогла, потому что увидела Ивара. – Тут она замолчала, остановилась и посмотрела мне в глаза. – Он выходил из Публичного дома… Представляешь?! Прямо перед нашей встречей он ходил в публичный дом! – Тут ее голос сел, и продолжала она уже не глядя на меня. – Такого унижения я не испытывала никогда в жизни. Как, впрочем, и историю эту тоже никому не рассказывала.