– Марго, я даже не знаю, что на это сказать… Мне искренне жаль, что тебе пришлось пережить подобное. – Мне хотелось обнять ее за плечи, но я не решилась. – Теперь понятно, почему ты транслировала по отношению к нему такую неприязнь, когда все остальные так безгранично ему доверяли.
– Н-да… Так вот, когда я узнала, что он к тебе неравнодушен, даже почти что помешан на тебе… В общем, вопреки здравому смыслу, я переключила всю свою неприязнь на тебя. Вот… Только позже я поняла, что завидую тебе, тому, что ты все же смогла вызвать в нем те чувства, которые я вызвать была не в состоянии.
– Понятно… И что же изменилось теперь?
– Теперь я знаю, что ты, как оказалась, предназначена ему судьбой, а против этого в Запретном городе не попрешь. И меня как-то отпустило. Я поняла тот простой факт, что я не хуже, а просто не та.
Я вздохнула.
– Не бывает людей хуже или лучше. Все это бред собачий. Мы все такие разные и часто лишь наш выбор определяет какими мы будем для тех или иных людей и для себя лично… Для тех же , кто тебя действительно любит, даже это не будет иметь значение, как впрочем и то, что ты совершаешь. Раньше я не понимала, тех слов, что мне говорила моя мама, наверное, до тех пор, пока сама не стала мамой. А она говорила, что чтобы ни случилось, для них, родителей, я всегда останусь самой лучшей и самой любимой. И знаешь, отпечатавшись на подкорке сознания, это здорово помогало мне в жизни. Не знаю, говорили ли это тебе твои родители, но я уверена, что спроси ты их, они ответили бы тебе тоже самое. Мы можем, конечно, их разочаровать, обидеть, но любить от этого меньше они нас не станут. Так же и с тем, кого по-настоящему любишь, и кто любит тебя. Я рада, что ты наконец поняла, что Ивар просто оказался не тем мужчиной и мне жаль, что ты столько времени носила в себе эти разрушительные чувства и именно я стала их причиной.
Марго сейчас смотрела на меня широкими от удивления глазами и, наконец, выдала:
– С каких это пор ты стала философом?
–Да ну тебя! – Страшно смутилась я. – Тоже мне, нашла философа. Эту истину давным-давно озвучил наш писатель Антон Павлович Чехов: “Не существует добрых, плохих, хороших. Не существует: милый, прекрасный, злой. Есть только два типа людей, не больше: Твой человек и человек не твой.” Не поверишь, но я много думала над этим с тех пор как узнала, что могу быть предназначена двоим. И когда я ставила на место Ивара Максима, то вдруг понимала, что он бы такого не совершил, а если бы и совершил, я все равно любила бы его не меньше. Может быть, я бы его даже возненавидела за все это, может даже ушла от него – да, но любить меньше не стала бы. Странно… Правда? – Марго посмотрела на меня немигающим взглядом, но ничего не отвечала. Я немного помолчала и, наконец, сказала то, в чем еще никому до этого не признавалась. – И … Я много думала об Иваре в последнее время. И готова согласиться с тобой, что ни смотря ни на что, он очень интересный мужчина. Есть в нем что-то такое, что привлекает наше женское племя и заставляет сердца биться быстрее. Но… Чтобы там ни было предназначено мне судьбой, я очень хорошо поняла, что его я не люблю. А единственный, кого я хочу видеть с собой рядом всю свою жизнь – это Максим.
– Блин, какая же ты романтичная особа, Алиса Строганова! – Стараясь сдержать слезы, заявила Марго. – В любом случае, прости меня, дуру! И еще, мне искренне, как в детстве, хочется добавить: честное слово, я так больше не буду!
После этого мы наконец обнялись, и я ощутила настоящее тепло в груди от того, что все эти недопонимания ушли, и моя подруга, наконец, вернулась.
Внезапно, прямо позади нас раздался неприятный ироничный голос.
– Ох уж эти женщины, ни дня без драмы! Хотя, боюсь, что этот день вы все же запомните навсегда.
После чего нас на несколько метров отбросило ударом силового поля. Из моей груди один махом вышибло весь дух, и я почти потеряла сознание. Несколько томительно долгих секунд я ожидала, что будет дальше, но услышала лишь удаляющийся детский плач. "Что они делают с моими детьми?!" И в следующее мгновение поняла, что кто-то просто напросто уносит их прочь, крадет их! Ужас сжал все мои внутренности, сердце подпрыгнуло и застряло где-то в горле, и неконтролируемая паника поднялась где-то из глубин моего естества и заставила волосы на коже и голове встать дыбом. Неимоверным усилием воли я села и посмотрела туда, откуда доносился детский плач. В глазах все двоилось, и я смогла лишь различить спину похитителя и то, что он растворяется в пространстве тоннеля, унося моих детей прочь в неизвестность.