Все внутри меня бурлило и жаждало действия, однако пуля, которая угодила мне в плече в самом конце задания, существенно затруднила мне жизнь. Врач тогда сказал, что я везунчик: еще пару сантиметров вниз и пуля попала бы в сердце. А я бы сказал, что меня спасли мои инстинкты: когда я увидел боковым зрением тень, то тело невольно пригнулось. Вот и все! Хотя, везение тоже не стоит списывать со счетов.
Было еще одно обстоятельство, благодаря которому я чувствовал себя гораздо лучше: мы стали получать новости об Алисе и наших малышах почти из первых рук, ведь раньше до нас долетали лишь слухи. Как ни странно это стало возможно благодаря Энн. Она чувствовала себя страшно виноватой перед всеми нами и поэтому делала все, чтобы реабилитироваться. После того, как мы смогли пустить наше сообщение в эфир, она связалась с одной из девушек, которая когда-то страстно желала пополнить ряды культа Душа мира. И, пожалуй, если бы не наше сообщение, то она вряд ли стала бы с Энн даже разговаривать, однако теперь все же выслушала и согласилась нам помогать, хотя бы просто информируя о том, что происходит в замке. А это уже много для кучки повстанцев отрезанных от мира.
И еще, мне было трудно признаться в этом даже самому себе, но я был безумно рад, когда узнал, что Алиса все еще не является фавориткой Императора, ни официальной, ни не официальной.
Придерживая плечо, оно хоть и заживало довольно быстро, все равно ныло при каждом движении, я направился к Габи и Сержу. Давненько я с ними просто не разговаривал. Когда я подошел к лабораторному блоку, где они в последнее время постоянно пропадали, то услышал, как они ссорятся. Дверь была приоткрыта, поэтому я смог об этом узнать даже не заходя в комнату. Чего уж отродясь не было, так это того, чтобы они поднимали друг на друга голос, а тут! Я уже хотел развернуться и уйти, как услышал слова, которые заставили меня застыть на месте.
— Ты должен рассказать Максиму, что нашел в крови Алисы!
— Нет и нет! — Воскликнул он, после чего смягчился и продолжил. — Габи, ну пойми ты, ему и так сейчас не сладко, а если он еще и об этом узнает!?
— Так что я должен знать? — Проговорил я, входя к ним.
Оба застыли с виноватыми испуганными выражениями на лицах. И в комнате тягучей массой застыло молчание.
— Серж, ты хотел мне что-то рассказать. Я слушаю. — Наконец проговорил я.
Он глубоко вздохнул, виновато глянул на Габи и начал говорить.
— Максим, когда Алиса прибыла к нам после плена, я взял у нее пробу крови, так, просто чтобы проверить, что все в порядке. Там и правда все оказалось в совершенной норме и я отложил ее образец в сторону и забыл. Однако, когда мы узнали о том, что Алиса беспрецедентно долго общалась с Душой мира и в конечном итоге все же сумела выжить и сохранить рассудок, я задумался. Видишь ли, был момент, когда я довольно плотно интересовался этим культом, даже изучал те немногие записи, которые сохранились со времен, когда наш народ еще жил на Старой земле. И одна запись совсем недавно всплыла у меня в голове… И я решил проверить. К сожалению или нет, но мои догадки подтвердились. — Тут его глаза загорелись азартом истинного ученого, и он стал рассказывать так, как будто даже забыл, что говорит о живом человеке. — Ты даже не представляешь, как я волновался, когда проводил опыт! Самое интересное во всем этом, так это то, что если не знаешь, что именно должен искать, то никогда не найдешь!
— Серж, ближе к делу. — Остановила этот словесный поток Габи. Она прекрасно видела, что еще немного, и я сделаю это в гораздо более грубой форме.
— Только эльфы могли беспрепятственно на долгое время подключаться к Душе мира и при этом сохранять здоровье и рассудок. Я проверил… В ее ДНК есть ген эльфов!
С моих плеч как будто гора свалилась.
— Блин! Ребята! Вы меня чуть до инфаркта не довели! Я думал там что-то ужасное, что может повредить ее здоровью или убить!
— Максим, прости, мы вовсе не хотели, чтобы ты так думал. — Виновато ответила Габи. — Но здесь ведь тоже не все так просто.
— Не понимаю. Ну есть у нее в крови ген давно исчезнувшей расы, ну и что? Разве это мешает ей жить? Нет! Тогда от чего такой пафос и кислые лица? По-моему так пусть у нее будут хоть ген инопланетянина. Главное, чтобы она была жива и здорова, а еще рядом со мной. — Тихо закончил я.
— Поверь, Максим, мы точно такого же мнения, только вспомни наше детство и любимую игру, в которую мы часто играли втроем.
Я тут же перенесся сознанием на многие годы назад и вспомнил.
— Эй, Максим! Сегодня спасателем человечества будешь ты, а мы с Габи троекровки. — Вещал маленький Серж.
— А почему не Габи! Она никогда не играет спасателя, только троекровку! — Мне было страшно обидно, потому что, прятаться вдвоем и разгадывать планы спасателя, было гораздо интереснее, чем одному пытаться схватить двоих, которые, к тому же, работают командой и еще и спасателя выставляют полным дураком. Вот если бы спасателей было немного больше! Вот тогда было бы гораздо интереснее. Но правила гласят, что троекровок должно быть двое: мальчик и девочка.
— Максим, ты прекрасно знаешь, что я в вашей компании единственная девочка, но если ты хочешь быть за девочку, то пожалуйста, я уступлю тебе свое место. — С издевкой проговорила Габи.
— Не надо, — ту же насупился я, — давайте уже играть. — И уже настраиваясь на игру. — Я уничтожу вас, мерзкие троекровки, и спасу наш мир от разрушения!
— Троекровки… Это люди в жилах которых течет кровь трех рас… — Проговорил я, снова переносясь сознанием в бункер.
— Именно, и наша детская игра была не просто выдумкой, а лишь историей почерпнутой из одного предсказания, которое знает каждый ребенок Запретного города, и которое было записано на главной площади Олимпии сразу же после того, как люди перебрались в Запретный город: «Однажды в Запретном городе родятся двое детей: мальчик и девочка. И будут они детьми трех рас, живущих на земле. И уничтожат они грань между мирами, и уничтожат они оба мира.»
До меня, наконец, начал доходить смысл всего вышесказанного, отчего меня даже передернуло.
— Нет, ребята… Только вот не надо еще и моих детей вовлекать во всю эту сумятицу. Они только что родились, я даже на руках их не держал и имен не знаю, а вы уже выжигаете им на лбу тавро «Разрушители миров!».
— Да ничего мы им не выжигаем! Максим, мы вообще не хотели об этом никому рассказывать! Но мне показалось, что ты все-таки должен знать! Только поэтому мы и спорили с Сержем.
Я зажмурился. Ну почему, почему, почему этот мир решил испробовать на прочность именно меня! Что сделают люди, если узнают, что древнее пророчество начинает сбываться? Решат что это чушь собачья или наоборот, вынесут вердикт распять и уничтожить? И почему мне кажется, что выбор будет не в мою пользу?
— Серж, Габи… Я хочу вас попросить пообещать мне, что об этом никто и никогда не узнает!
— Максим, тебе не нужно об этом просить. — Ответила Габи. — Серж уже удалил все записи о своем открытии. Поверь, мы никому не скажем.
— Спасибо. — Выдохнул я. И встряхнул головой, чтобы выбросить этот бред из головы. — Ладно, ребята, я ведь просто так к вам зашел, пообщаться, ну и извиниться… В последнее время я был не самым лучшим собеседником.
— Да ладно тебе, мы все понимаем. — Серж похлопал меня по здоровому плечу. — Пошлите уже обедать, а то я как то проголодался.
— Ох уж это твое ненасытное брюхо. — Проговорила Габи смеясь, и обняла нас обоих. — Как же я рада, что ты, Максим, наконец, вернулся.
Я тоже был рад и сейчас особенно остро ощущал их поддержку и был им благодарен.
— Ладно, пошли уже, а то Серж как-то странно косится на мои уши. — Сказал я с притворным ужасом в глазах.
— Да ладно вам! Совсем из меня уже трагладита делаете!
И мы все весело рассмеялись. Как же я по ним соскучился!
Однако, в это мгновение я услышал какой-то странный шум за дверью, которая, к моему неприятному удивлению, оставалась все так же приоткрыта. Я тут же метнулся к ней и выглянул в коридор, однако, там никого не оказалось.