Они смотрели на небольшой выступ, от которого дальше вела узкая дорожка, проходя по краю огромного скального вала. С одной стороны скала круто уходила вниз на многие сотни футов вглубь, туда, где на дне пропасти извивался поток, который выглядел сверху, как серебряная нить. На другой стороне крутая скала возносилась вверх на добрые пятьсот футов. Пик заслонял полностью вид слева, и только с правой стороны Конан разглядел несколько гор, окружающих пик Эрлика, а далеко за их пределами долину, идущую от южного прохода, что выглядела с расстояния, как разрыв в плоти мрачных, горных хребтов.
— Там лежит ваша свобода, Конан, — сказал Клонтар, указывая на проход.
— Примерно в пяти милях от того места, где мы находимся, тропа спускается в долину, в которой есть вода, живность и трава для лошадей. Когда вы пройдете через проход, то будете идти еще в течение трех дней, прежде чем попадете на земли, которые ты знаешь. На этих землях обитают дикие племена, но не нападут на такую большую группу, как ваша. Ты пройдешь через проход еще до того, как иргизы обогнут гору. Они не будут преследовать тебя там. Здесь границы их страны. А теперь позволь мне уйти.
— Не сейчас; я отпущу тебя на перевале. Ты вернешься назад с легкостью, чтобы ожидать иргизов; и ты будешь в состоянии рассказать им любую ложь, наплести всё, что только придет тебе в голову. О том, что случилось с их богиней.
Клонтар окинул Конана ненавидящим взглядом. Глаза киммерийца также налились кровью, а под напряженной кожей лица выступили скулы. Он казался человеком, которого истязали в преисподней, да и чувствовал себя подобным образом. У Клонтара же не было оснований для решительного протеста, за исключением того, что он хотел как можно скорее убраться из этой ненавистной ему компании.
По состоянию, в котором находился Конан, можно было сказать, что им руководили самые примитивные инстинкты. Киммериец едва сдерживал нервную дрожь, чтобы не приложить голову жреца лезвием.
В тот момент, когда жрец крикливо протестовал, а Конан думал, следует ли ему спорить с ним или сбить его с ног, нетерпеливые уркманы начали толпиться у входа. Полдюжины воинов вышли на выступ, прежде чем Конан заметил это. Он приказал Снорину охранять Клонтара, а сам прошел мимо стоящих на выступе бандитов, желая, как обычно, проехать первым. Но один из людей северянина уже стоял на узкой дорожке, будучи не в состоянии, ни развернуться, ни отступить, или же прижаться поближе к стене, чтобы пропустить Конана. В конечном итоге киммериец поручил ему возглавить продвижение их отряда. Но именно в тот момент, когда его лошадь вступила на тропу, как с горы с грохотом посыпался град камней.
Падающие валуны ударили бедного уркмана и смели его вместе с лошадью с тропы, как метла сметает паука со стены. Один из камней, отскочив от скалы, ударил лошадь Конана, ломая той ногу, и животное с истошным ржанием упало в пропасть, разделив судьбу своего предшественника.
Конану удалось освободиться от своей лошади, и варвар смог повиснуть на краю обрыва. В его ушах звучал крик Ясмины и вопли уркманов. Вокруг в поле зрения не было каких-либо целей, но многие из них принялись стрелять из луков вслепую. С вершины горы, с самой высшей её точки раздался издевательский смех.
Конан, не смущаясь того факта, что сам чудом едва избежал смерти, отправил людей обратно в пещеру. Они были как волки, запертые в ловушке, готовые кусать всех без разбора налево и направо. Над головой Клонтара засверкали десятки кинжалов и ножей.
— Убейте его! Он завел нас в ловушку! Клянемся богами!
Лицо Клонтара позеленело и конвульсивно задергалось от страха. Он закричал так, как будто с него живьем сдирают кожу.
— Нет! Я вел вас быстрой и безопасной дорогой. Иргизы не могли появиться здесь так быстро!
— В этих пещерах были жрецы? — спросил Конан. — Они могли атаковать нас, когда увидели, что мы приближаемся. Является ли этот человек на вершине жрецом?
— Нет, Эрлик мне свидетель. Мы добываем здесь золото три месяца в год; в другое время подходить близко к горе Эрлика, это неминуемая смерть. Я не знаю, кто это может быть.
Конан осмелился снова выйти на тропу, и был встречен новым градом камней. С вершины донесся окрик.
— Эй ты, киммерийская собака, как тебе это нравится?! Наконец-то я тебя достал! Ты думал, что я подох, когда упал в пропасть?! Там был скальный выступ, в десятке футов ниже, куда я и приземлился. Ты не увидел его, потому что солнце было уже слишком низким, чтобы хорошо освещать скалы. Я поднялся обратно вверх, когда вы ушли.