Услышанное настолько сильно меня потрясло, что до сих пор звенит у меня в ушах. Как люди, только что такие доброжелательные, степенные, рациональные, могут стребовать смерти двух ни в чем не повинных младенцев! Нет, это выше моего понимания! И мне плевать, что они выросли на том страшном пророчестве, что они возможно просто напуганы и смущены. Плевать! Они ведь люди, мыслящие существа, а не животные одержимые страхом и инстинктом самосохранения!
Я не могу даже представить подобный расклад в нашем мире. Это же не средневековье! Да, там много жестокости и ненависти, но там никогда никому не взбредет в голову выходить на улицу с двумя младенцами и требовать их смерти. Его просто разорвут на части, и даже слушать не станут ни о каких пророчествах! Хотя, что я знаю о нашем мире? В свое время и у нас брат шел на брата и творились страшные вещи, но, что хуже всего - это ничему нас не научило, и следующее поколение повторяет ошибки своих предков... Сейчас я уже ни в чем не уверена. Совершенно ни в чем...
Все это бред! Человек сам определяет свою судьбу и делает свой выбор! Хотя судьба и толкает нас к нему и порой очень настойчиво. Но эти дети еще слишком малы, чтобы причинить кому-то вред, чтобы осуществить то чудовищное, чего от них ждут!
Ммм... Голова, голова, такое ощущение, что сейчас она просто напросто раскрошится в мелкую пыль. И мне почти этого хочется, потому что тогда я возможно перестану чувствовать эту боль. Но еще рано, сейчас мне предстоит разговор, от которого будет зависеть жизнь моих детей.
- Добрый день, Алиса. - Раздался позади меня голос Ивара. - Не ожидал тебя сегодня увидеть.
- Да ну... - Невольно вырвалось у меня, но я быстро спрятала свой сарказм куда подальше. - Добрый день, Ваше величество. - И я склонилась в глубоком реверансе, от которого чуть не потеряла равновесие: перед глазами почему-то с самого утра все шаталось, как будто я стояла на борту лобки.
На его лице промелькнуло беспокойство, но быстро скрылось за маской безразличия.
- Как я понимаю, ты сама сдалась властям.
- Да. И я это сделала, только с одной целью: Встретиться с вами и просить вас спасти моих детей.
Я напряженно всматривалась в его лицо, чтобы понять его реакцию, но не увидела даже проблеска эмоции. Я знала, что сейчас он ждет от меня мольбы и унижения, подобно тому, которое заставила его пережить я. Но мне плевать на все это. Если нужно я буду валяться у него в ногах, биться в истерике, просить, обещать... Буду делать все, что угодно, лишь бы он спас моих детей.
- Прошу! - И я упала перед ним на колени. - Умоляю! Спасите их! Я сделаю все, что угодно! Только спасите их! - Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Казалось эти рыдания шли откуда глубоко изнутри, не из горла, не из легких, а откуда-то из середины живота. Однако, он ничего не ответил. Наконец, я отодвинула от лица скрюченные пальцы и посмотрела вверх на его лицо, на котором по прежнему ничего не выражалось.
- Почему ты решила, что я тебе помогу? Почему ты вообще считаешь, что можешь что-то для меня сделать, что-то мне предложить? - Его голос словно сочился ненавистью и глубоко затаенной обидой. - Ты, которая прилюдно меня оскорбила, унизила, подорвала мой авторитет, ты, которая собиралась лишить меня всего, к чему я шел всю свою жизнь, ты, которая не задумываясь растоптала мои чувства, ты, которая замышляла против меня и все это время бесстыдно отдавалась другому?! - Он некоторое время тяжело дышал стоя надо мной с искаженным от гнева лицом, а потом развернулся на каблуках и отошел в другой конец комнаты, сжимая кулаки.
Его слова обрушились на меня словно молот. Я вдруг отчетливо поняла, что после всего, что между нами было, он меня просто ненавидит. А сейчас изливает на меня всю свою ненависть, желчь и обиду. Я знала, что с его стороны все, возможно, выглядело именно так, но так же я знаю, что все это было совсем не так: я лишь делала то, что считала правильным, лишь отвоевывала свое счастье и жизнь, то во что верила и верю. Но теперь все это не имеет значения: Он мне не поможет. Надежды больше нет.
Все мое тело вдруг налилось неимоверной тяжестью, мир перед глазами завертелся, а в голове начали нарастать шум и боль. Да, это толпа, толпа у меня в голове, бежит и скандирует: Смерть! Смерть! Смерть! И я понимаю, что сейчас только этого и желаю, но только для себя. Наконец шум перерастает у меня в ушах в дикий вой и темнота резко накрывает меня своим тяжелым панцирем.