Григорий и Гаврила с невозмутимыми лицами тут же отлепились от стены и начали деловито осматривать комнату.
- Ну что? - Задал вопрос Максим.
- Все чисто. - Ответил Григорий.
- Займись им. - Он указал на Петра и, наконец, посмотрел на меня.
- Господи, Алиса, с тобой все в порядке? - Он бросился ко мне, быстро разрезал веревки и обнял. Потом отстранился немного, ощупал все мои конечности и, придя к выводу, что меня не покалечили, принялся целовать лицо и растирать затекшие руки.
- Максим! - Сказала я и всхлипнула, а потом слезы сами собой полились из глаз. Я так сильно испугалась за него, что сейчас от облегчения просто не помнила себя! Наконец, я смогла из себя выдавить что-то членораздельное. - Все хорошо, я в полном порядке. Не трогайте Петю, он не виноват, у него просто рассудок помутился. - Весь этот немногословный рассказ перемежевывался со слезами и икотой. Гаврила принес мне из кухни стакан воды, и я с радостью его опустошила. Петр к этому времени сидел на полу у противоположной стены. Из носа у него шла кровь.
- Ага, не виноват. Он же тебя похитил, а только что с ножом над тобой стоял!
- Он всего лишь хотел разрезать веревки, мы договорились, что он меня отпустит, если я побуду с ним эту ночь.
- Что сделаешь? - Казалось, Максим сейчас воспламенится от гнева. Мне пришлось ухватить его за куртку, чтобы удержать на месте.
- Нет, нет, это не то, что ты подумал. Он просто хотел, чтобы сегодня я побыла с ним рядом, максимум подержала за руку и все, честное слово!
- Ага, а зачем ему тогда заряженный пистолет в кармане куртки? - Подал голос Григорий. - Или он его достал просто так, чтобы был под рукой? Эй, сдвинутый, зачем тебе понадобилось оружие? - Наконец обратился он к Петру. Однако тот только еще больше набычился и ничего не ответил.
- Может, решил совершить самоубийство? - По выражению лица Петра стало ясно, что Гриша был близок к истине, однако, он хотел докопаться до самой истины. - Нет? Хотел убить Алису, чтобы она никому больше не досталась? - Тут стало понятно, что он попал в точку. От подобного Гриша даже опешил. - Ну ты и козел! - С презрение бросил он.
- Нет! Я хотел умереть вместе с ней! Понял! Тогда она навсегда осталась бы со мной! А ты, - он обратился к Максиму, - не трогай ее своими лапами, она моя, слышишь, моя!- Он перешел на крик и забился в своем углу пытаясь освободиться.
Я не верила своим ушам. Он хотел совершить самоубийство и прихватить меня с собой! Нет, это не может быть тот мужчина, которого я когда-то любила, по-своему, но любила.
- Он сошел с ума. Его надо лечить. Разве вы не видите, что он не в себе?
- Видим, но это еще не повод прощать его за то, что он натворил. - Максим направился в его сторону, и я испугалась, что он начнет его избивать.
- Максим, не надо. Он болен, если кто во всем этом виноват, так это я!
- Алиса, я его и пальцем не трону, не переживай. Но если ты и дальше будешь брать на себя вину за каждого психа, который попытается тебя убить, то я тебя сам заставлю показаться целителю. Поняла?
Он подошел к нему вплотную и проговорил:
- Она моя и будет моей всегда, заруби себе это на носу.
Петр хотел, что-то крикнуть в ответ, но, в этот момент, Гаврила заклеил ему рот пластырем:
- Все, ребята, надо отсюда убираться. Мы наделали столько шуму, что скоро здесь появится полиция. - Немного поразмыслив, Гаврила добавил. - А что с ним-то делать будем?
- Его надо лечить! Разве вы не видите? - Мне так было жаль Петю! И я не знала чем ему помочь. Он ведь и правда был очень хорошим, и мне очень не хотелось верить, что именно я стала причиной его сумасшествия.
- Ладно, поручим это нашим людям. Пусть оформят его в какую-нибудь больницу и понаблюдают со стороны.
- Спасибо. - Только это и смогло сорваться с моих губ. Мне было очень горько. Слезы лились по моим щекам, а я их даже не замечала. Только теперь я плакала не из-за испуга. Я поклялась себе, что сделаю все возможное, чтобы вылечить Петра.
- Тебе не нужно себя ни в чем винить. - Максим достал платок и подал мне. - Ты или какая-то другая девушка, все равно рано или поздно что-то подобное случилось бы. - Он подхватил меня на руки и вынес из этой злосчастной квартиры.