"Она полностью права." - Подумал я. - "К тому же, какая разница с кем она была до, главное, что сейчас она со мной, и я больше никому не позволю отобрать ее у меня!"
Потом мне все же пришлось рассказать о нависшей над всеми нами опасности, о материи и о том, что злоумышленников, скорее всего, до сих пор сдерживает только жизнь Императора. Все равно скоро скрывать уже будет нечего, а ей лучше знать заранее. Я не знал, как она отреагирует на все это, боялся какой-нибудь истерики, слез, обвинений, но она только внимательно посмотрела мне в глаза и лишь теснее ко мне прижалась.
- Что ж, чему быть, того не миновать...
- Угу...
В ту ночь мы любили друг друга особенно пронзительно, с привкусом ревности и отчаяния на губах.
И вот сейчас я стою на веранде загородного дома и собираюсь с мыслями, чтобы, наконец, сделать ей предложение. По крайней мере, я попытаюсь, а там будь что будет. Жаль только, что говорить красиво я не умею, сюда бы Габи, вот она у нас мастер слова.
Мои мысли прервала Алиса. Она неслышно подошла сзади и обняла меня за талию.
- Ты чего здесь один стоишь?
Я обнял ее за плечи и указал на горизонт.
- Господи, как красиво! - Вырвался у нее возглас восторга.
- Да, отчасти я люблю это место именно из-за заката.
- В этом я тебя очень хорошо понимаю. - Потом она пристальней на меня взглянула и спросила. - А почему ты такой напряженный? Что-то случилось? - На ее лице появилось беспокойство, а я очередной раз остро почувствовал, как сильно ее люблю.
- Нет, ничего не случилось, хотя... да случилось...
- Что? Что случилось?
- А то, что один бравый офицер, всю жизнь считавший себя не уязвимым, вдруг понял, что ранен в самое сердце и рана эта неизлечима. Он умрет от нее, если одна прекрасная девушка, которая и нанесла ему эту тяжкую рану, не излечит его одним единственным словом.
Она улыбнулась и нежно посмотрела мне прямо в глаза.
- И что же это за слово?
- Да.
- Да? И на что же я должна ответить да?
Тогда я встал на одно колено и произнес:
- Алиса из рода Строгановых, выходи за меня замуж.
Все, сказал, только легче мне от этого не стало. Казалось, я забыл, как дышать, и все ждал, что же она ответит. Но она молчала и только смотрела на меня большими удивленными глазами. И тогда слова сами посыпались из моего рта.
- Алиса, я знаю, что мы родились в разных мирах, но я сделаю все, чтобы он стал для нас одним. Я прекрасно понимаю, что ты, когда-нибудь захочешь детей, и, к сожалению, я не знаю смогу ли тебе их дать, но я хочу чтобы ты знала: я люблю и буду любить тебя, как ни один мужчина в двух наших мирах вместе взятых. Я знаю, что у вас принято дарить в таких случаях девушке кольцо, но у нас - это брошь. - И я тут же достал из кармана коробочку и открыл. - Вот. - Но она смотрела на меня и молчала. - Ну скажи же хоть что-нибудь. - Наконец не выдержал я.
На белом атласе в коробочке блестела и переливалась немыслимой красоты брошь, она передавалась из поколения в поколение женам старших сыновей. Брошь была сделана в виде миниатюрного феникса, сидящего на зеленой веточке, и блистала красным, желтым, пурпурным, оранжевым и зеленым. Этот эффект создавали искусно вставленные драгоценные камешками. Однако, она на нее даже не смотрела. Она смотрела мне в глаза и слезы лились по ее щекам. Я опустил голову и решил: все, видимо я свой ответ уже получил. Внезапно мне стало безумно тяжело, казалось, небо упало мне на плечи и придавило всей своей тяжестью, коробочка защелкнулась у меня в ладони, и мне показалось, что это захлопнулась дверь к моему счастью.
Но тут я почувствовал, что она гладит меня по волосам, потом она обхватила мою голову ладонями и заставила посмотреть на себя. Наши глаза встретились и она проговорила:
- Максим, я согласна жить в любом мире, но только при условии, если в нем будешь ты. И еще, я точно знаю, что ни одна женщина в двух наших мирах вместе взятых, не будет любить тебя так как я... И еще... я не знаю точно сколько у нас будет детей, но что один появится месяцев эдак через восемь-девять это точно. - Она смотрела на меня и улыбалась.