Рамсес Великий обратился лицом к братству. Глас его не походил на голос немощного старика, но был исполнен такой властной силы, что Панеб Жар оцепенел и не мог бы сойти с места.
— Мне ведома доблесть ваша, и я знаю, сколь умелы руки ваши, трудящиеся над самым твердым камнем и обращающие его в подобие самого дорогого и тонкого золота. Задача ваша тяжка и требует от вас многого, но известно вам, как общаться с веществами, дабы извлекать сокрытую в них красоту. Творение, созидаемое вами, есть первейший залог счастия и благополучия страны. Будьте же и впредь верны закону Маат, преисполняйтесь твердости и действенности, и поддержка фараона не оставит вас и усилия ваши не пропадут втуне. Ибо я покровительствую ремеслам вашим, и нет недостатка у вас ни в чем, что потребно для исполнения ваших трудов. Ради вас полноводным потоком, подобным паводку высокому, текут вереницы плодов земли нашей, и вам с рвением служат сонмы помощников. И если сердца ваши открыты любви к творчеству, никакое зло не повредит рукам вашим. И только чистые сердца в вас мне угодны, ибо вы — дети мои и соработники мои в храме моем.
Кенхир, получавший под расписку то, что доставлялось в селение по воле Рамсеса, знал что царь не попусту хвалится, сравнивая снабжение братства с разливом реки: в ближайшие дни должны были поступить тридцать одна тысяча печеных хлебов, тридцать две тысячи сушеных рыб, шестьдесят шматов как сушеного, так и вымоченного в уксусе мяса, двести кусков мясной вырезки, сорок три тысячи пучков зелени, двести пятьдесят мешков фасоли, сто тридцать два мешка зерна разного, а также пиво и вино высшего качества. Празднества обещали быть пышными.
Вооружившись большими теслами из позолоченного дерева, оба начальника артелей произнесли подобающие обрядовые речения, отверзающие уста и очи храма, коему Рамсес нарек имя хену, «Внутреннее». В покоях, где собрались мастеровые и жрицы Хатхор, самодержец встретился с изваянием своего ка, своим каменным двойником, которого создал Неби.
— Фараон родился со своим ка, своей творческой мощью, — изрек Рамсес, — он возрастал с нею, и эта мощь неустанно хранила узы, связующие нас с богами и предками нашими. Существо не станет истинным, если не соединится со своим ка, питаемым Маат, и здесь, в Месте Истины, вовеки да пребудет ка царя.
Слова фараона вдохнули жизнь в изваяние ка, установленное в святилище, где оно и будет жить впредь, существуя вполне независимо и самостоятельно. Каменотесы воздвигнут перед ним стену, проделав в ней узкую щель, дабы изваяние могло через нее созерцать мир и изливать в него лучи своей деятельной силы.
До чего же хотелось Панебу засыпать тысячами вопросов главу и наставника братства, каждое слово которого врезалось и впечатывалось в память молодого человека. И он окончательно поверил, что, какими бы ни были будущие рисунки и сооружения, смысл они обретут лишь тогда, когда их оживит та самая магическая сила, тайна которой ведома братству.
Под руководством Неби мастеровые установили на место последний камень святилища — изваянную Нефером Молчуном известняковую надвратную перемычку с многоцветным рельефом, который расписал Шед Избавитель.
— Кто создатель сего творения? — вопросил царь.
— Нефер, ваше величество, — ответил начальник артели.
Молчун отвесил низкий поклон.
— Я всего лишь исполнитель, ваше величество. Сюжет подсказал писец Рамосе, а художник Шед…
— Знаю.
«В первый раз слышу, — подумал Панеб, — чтобы Молчун так разговорился».
— Ведом ли тебе смысл слова хеш, Нефер?
— «Служение» и… «Величие».
— Мы все здесь — служители Великого Творения, которое свершается в Месте Истины, и должно нам всецело посвятить себя сему Творению. Однако служение не исключает руководства: без благого руководства не будет и подлинного служения. А теперь оставьте меня наедине в храме сем.
Если бы Паи Доброхлеб не потянул Панеба за рукав, юноша, поди, так и не ушел бы вслед за другими. Молодой великан был настолько заворожен Рамсесом, что мог бы нечаянно подслушать беседу царя с его ка.
65
65
Рамсес Великий готовился к отбытию в Долину царей, намереваясь осмотреть свою обитель вечности, где незадолго до его прибытия трудился Шед Избавитель сотоварищи, накладывая последние штрихи.
А поить коней фараона, точнее, таскать свежую воду для лошадей, стоявших в тенечке под навесом, поручили Панебу. Проходя мимо колесницы, молодой человек глянул на крепкие колеса. Поразительная работа: ни выбоины, ни бездорожье такому возку нипочем; как-никак, он и столяром побывать успел и какое-никакое суждение о таких вещах имел.