Окрыленный успехом Мехи провернул совсем уж мастерское дельце: работы были перемещены в новые помещения, выстроенные близ Рамсессеума. Переезд объяснялся желанием разгрузить и без того переполненный конторами и административными учреждениями город. При этом предполагалась немалая экономия казенных средств, отпускаемых на исследования.
Таким образом Дактаир получал бесспорное законное право передвигаться в окрестностях Места Истины, пребывая — теоретически — под надзором Абри, верного союзника Мехи. Близость несметных сокровищ, несомненно, должна была подстегивать ученого и еще сильнее распалять в нем как желание скорейшей победы над врагом, так и страсть к поискам.
Командующий был уверен, что коль уж он стремится к власти и могуществу, то ему необходима прочная опора. А на что еще полагаться, если не на безусловную поддержку соратников, которые всем ему обязаны? Тем более, что на своем пути к завоеванию власти он сумел продвинуться уже достаточно далеко. И оказался на пороге решающего этапа.
66
66
Панеб Жар места себе не находил и только метался, как лев в тесной клетке, по собственному жилищу.
— Сел бы да поел, — попробовала успокоить мужа Уабет Чистая. — А то, гляди, все остынет.
— Да не хочу я.
— Чего ты так мучаешься?
— Рамсес Великий отбыл, начальник артели тоже смылся, художника с рисовальщиками и след простыл! А Нефер и вовсе испарился!
— Да что с ним сделается?
Панеб пожал плечами:
— А то ты знаешь, где он прячется.
— Да нигде и ни от кого твой друг не прячется. Его допустили в «Дом Золота».
У молодого человека глаза на лоб полезли.
— Что это еще за «Дом… Золота»?
— Самая тайная часть селения.
— А где это?
— Понятия не имею.
— А как ты думаешь, почему перед Нефером все двери распахиваются?
— Учти, я — жрица Хатхор… А она — богиня благоволящая и верных своих доверием не оставляет.
Панеб оторвал Уабет Чистую от земли и поднял ее с такой легкостью, словно это была не девушка из плоти и крови, а какая-то пушинка невесомая. И приблизил ее лицо к своему.
— Выкладывай. Все, что знаешь.
— Я — хорошая супруга и от мужа своего ничего не скрываю.
Груди Уабет Чистой ничто не прикрывало: кроме набедренной повязки из грубого льна, на ней ничего не было. Да и та вдруг развязалась и поползла вниз, пока не спала с ног. Так что пространство между женщиной, которую вознес в воздух ее молодой муж, и им самим заполнило ничем не сдерживаемое приятное тепло, излучаемое хрупким девичьим телом.
Панеб пытался совладать с собой, но девушка была столь прекрасна в эту самую минуту…
А Уабет, почувствовав, что мужа охватило желание, обвила ногами его поясницу. И жадно предалась доселе незнаемой и мощной радости. Наконец-то она стала ему настоящей женой.
Мощные удары в дверь разбудили Уабет. Все еще погруженная в приятные переживания, подаренные супружеским ложем, молодая женщина накинула на себя первое попавшееся одеяние и пошла открывать.
На пороге стояли трое: Гау Точный, Унеш Шакал и Паи Доброхлеб. Лица — непроницаемые.
— Нам Панеба, — сухо сказал Гау.
— Чего вы от него хотите?
— Приказ начальника артели. Срочный.
Панеб был уже на ногах. Он успел позабыть про любовные игры и теперь выжидающе уставился на мужчин.
— Да мы это, — заверил его Гау. Его большое, но слегка расплывшееся тело заканчивалось суровой и к тому же нескладной физиономией, которую, как назло, украшал слишком длинный нос.
— И куда мы?
— Сам увидишь.
— А если не пойду?
— Оставишь Место Истины. Для всякого пожелавшего уйти врата распахнуты настежь.
Панеб надеялся, что хоть Паи Доброхлеб глянет на него дружелюбно, но вид у того был таким же неприступным, как и у двоих его товарищей.
— Ладно, идем. Только учтите: если что, буду защищаться.
Гау Точный пошел первым, а Унеш Шакал и Паи Доброхлеб встали по бокам Панеба, Шли обычным шагом, не торопясь, но размеренно. И пришли к святилищу, в котором проходили собрания правой артели.
На пороге стоял плотник Диди.
— Твое имя?
— Панеб Жар.
— Желаешь ли познать таинства судостроительной верфи?