— Ты где?
— В спальне. — Голосок какой-то хрупкий, надтреснутый.
Панеб обнаружил жену лежащей в кровати.
— Хвораешь?
— Ты знаешь, что из сердца исходят протоки, тянущиеся ко всем частям тела? Это Ясна мне рассказала, когда я пошла к ней советоваться. В сердце же зарождается семя жизни, и когда два сердца встречаются…
— Ты хочешь сказать, что…
— Я жду ребенка от тебя, Панеб. Бирюза пользуется средствами, предотвращающими зачатие, а я нет.
Юный великан был ошеломлен. К такому испытанию он не готовился.
— Не беспокойся, за домом я ухаживать не перестану. Хочешь послушать, на что это похоже?
Жар улыбнулся и нежно притронулся обеими ладонями к телу своей супруги.
— Признаюсь, ты заставила меня заинтересоваться… Но тебе отдыхать надо.
— Если забот станет совсем через край, я позову жрицу Хатхор, а то и двух. У нас принято помогать друг дружке.
Уабет Чистая боялась, что Панеб воспротивится, скажет, чего доброго, что он ни при чем. Но будущий отец, похоже, еще не успел прийти в себя от изумления. Ничего страшного, подумала она, небось оправится.
Египетские законы… Мехи их просто ненавидел. Наверное, нет другого такого царства на свете, где нельзя было бы взять и выгнать скверную жену, которая до того обнаглела, что смеет производить на свет одних девок. Но в краю фараонов не моги. Хуже того: несмотря на все ухищрения нанятых им законников, главный казначей Фив не мог отнять у Серкеты ее состояния. Как ни было это невыносимо для Мехи, но, судя по всему, придется терпеть свою супругу до самой смерти. Гибель ее — скажем, вследствие несчастного случая — наверняка показалась бы очень подозрительной и привлекла бы к нему ненужное внимание; словом, с добрым именем пришлось бы распрощаться.
Более того: Серкета была посвящена во многие тайны, обнародование которых грозило тяжкими последствиями. А если ей что померещится? Вдруг вздумает разговориться? Итак, у Мехи не оставалось иного выхода, кроме как усердно трудиться над превращением жены в идеальную соучастницу.
Подарив жене обещанное дорогое ожерелье, Мехи заодно пригласил ее на длительную прогулку по Нилу — развлечения и любовных утех ради. Она радовалась не только пирожным и фруктам, которые приносил крошечный слуга-нубиец, но и интересу, который выказывали к ней самые важные особы.
— Давно ты со мной никуда не выбирался. С чего это теперь так расщедрился? — удивилась она.
— Ожерелье подошло?
— Да ничего так… Что ты от меня хочешь?
— Работать вместе.
— На равных?
— Не получится. Я — мужчина, ты — женщина, значит, главный — я. Но мне нужен союзник. Толковый и деятельный.
Серкета выказала неподдельную заинтересованность. Наконец-то она хоть как-то развеет столь донимавшую ее скуку! А ее милый муженек никогда не узнает, какой опасности ему удалось избежать, сделав это предложение.
Она давно решила покончить с Мехи, но пока она ждала удобного момента, он успел предложить ей союз. И похоже, дельце было любопытное.
— Почему бы и нет? Только ты ничего от меня не скрываешь — идет?
— Само собой, дорогая.
— Начнем с того вечера, когда ты ушел из дома. Мол, нужны кое-какие документы.
— И что в этом странного?
— Ты вернулся без документов, за которыми вроде бы уходил.
— Какая же ты наблюдательная, Серкета!
— И куда же ты ходил тем вечером?
— В самом деле знать хочешь?
— Просто умираю от любопытства!
— Гляди, голубка моя. Ты станешь не только моей союзницей, но и соучастницей. Так что ни единого лишнего слова!
Мысль о жизни, полной опасностей и приключений, приятно возбуждала Серкету.
— Я принимаю правила игры.
Мехи говорил долго, не пропустив ни единой подробности. Во взгляде жены он читал восхищение и зависть.
— Поначалу надо действовать исподтишка, — решила она. — Но зато потом… потом нас ждет грандиозный успех, Думаешь, на Дактаира можно рассчитывать?
— Мягкотелый, лукавый, много знает, жаждет богатства и власти. Качества полезные… Абри, по мне, не такой надежный, но с ним я рано или поздно расстанусь. А ты готова выполнить первое задание?
Серкета повисла на шее Мехи.
— Говори скорее!
— Предупреждаю, дело серьезное.
— Ну и хорошо. Я не подведу.
Мехи объяснил жене, что от нее требуется, после чего они удалились в центральную каюту на палубе, где он овладел ею с обычной неистовой жесткостью.