А покончить с жизнью духу не хватало. Лучше всего было бы, прихватив кое-что с собой, убраться за рубежи Египта и на чужбине начать все сначала. Но как покинуть этот город? Распрощаться с фиванским раем было выше его сил. Так что оставалось одно: уныло дожидаться неминуемого падения.
— Господин, старший предводитель Мехи просит вас принять его, — сообщил, поклонившись, управитель.
— Я никого не принимаю.
— Он настаивает.
Абри устало уступил:
— Я выйду к нему в гостиную для приемов.
Управителю западного берега давно хотелось перекрасить помещение, в котором он принимал важных посетителей, но теперь он не мог позволить себе лишних расходов. Задергалось веко… Жди теперь, пока проморгаешься… сколько же их, хлопаний-то этих… сто, что ли?
Нарядный — все по последней моде, браслеты на запястьях, крепкий аромат благовоний, на которые он мог бы и поскупиться… За версту благоухает… Блестящий, надменный, молодой военачальник сделал шаг навстречу хозяину.
— Благодарю за радушный прием. Вы не пожалели для меня вашего драгоценного времени. Смею заметить, что дом ваш приятно поражает удобствами и размахом.
— С чем пожаловали? Вы что, не знаете, что я в опале? Или стервятник почуял легкую поживу?
— Скажу вам откровенно, но хорошо бы, чтобы это осталось между нами… Я не согласен с упреками царя.
Абри пришел в изумление.
— Уж не хотите ли вы сказать, что… вы одобряете мою точку зрения?
— Именно так. Доводы ваши представляются мне более чем убедительными.
Удивление мигом сошло на нет. Так тебе и поверили — ищи дураков. Подставить хотят — вот и подослали этого щеголеватого вояку: вызвать на откровенность, заставить наговорить лишнего. Такой молодой, а уже…
— Слово Рамсеса — непреложный закон, и все мы должны ему повиноваться!
— Разумеется, — не стал спорить Мехи, — но наш возлюбленный царь ныне всего лишь почтенный старик, слишком привязанный к пережиткам прошлого. При всем почтении к его величию, не должны ли мы позволить себе крупицу самостоятельности, в том числе и в оценках его решений? Ради грядущего.
Абри оцепенел.
— Вы произносите слова чрезвычайной тяжести, старший предводитель.
— Будучи военным в немалом чине, я обязан выражаться ясно. И быть прозорливым. Случись столкновение, и наше войско не выстоит в сражении: тогда Египет, быть может, будет стерт с лица земли. Вот почему я настаиваю на переменах, и стоящие надо мной верховные военачальники благосклонно изучают мои предложения. Видите? Я вовсе не хочу никаких разрушений.
Недоверчивость слегка отступила, и Абри уселся на мягкое сиденье, закрепленное поверх каменной скамьи.
— Как вы отнесетесь к финиковому вину с анисом?
— С удовольствием и благодарностью.
Высокий сановник лично обслужил гостя, подсевшего к нему совсем близко.
— Почему я должен довериться вам, Мехи?
— Потому что, кроме меня, никто не станет защищать вас от ваших невзгод. Вам же ведомо, что я связал себя брачными узами с дочерью главного казначея Фив. Стало быть, мое влияние будет расти. И чего ради мне набиваться в друзья к какому-то опальному писцу — если, конечно, я не разделяю его убеждений…
Абри имел обыкновение наносить своим противникам беспощадные удары. Но сегодня пришла его очередь их получать.
— Дни мои сочтены… Кому я теперь нужен?
— Заблуждаетесь, Абри. Мой тесть очень к вам благоволит, и он со знанием дела передает туда, куда следует, послания, восхваляющие вашу деятельность в качестве управителя западного берега.
— Но решения принимает Рамсес. И только он один.
— Ему известны ваши убеждения. Зачем же он будет заменять вас чиновником, взгляды которого не ясны? Царь противится вашим замыслам, и вы не сумеете предпринять чего бы то ни было для осуществления ваших намерений, поэтому сможете удержать за собой вашу область и руководить ею как прежде, не угрожая привилегиям, дарованным жителям Места Истины.
— Вы… Вы серьезно?
— Рамсес — человек очень ловкий, и власть его никто не оспаривает. Повеление его нарушено быть не может, и, поскольку вы опасаетесь за свое место, вы первым станете бдительно следить за строгим соблюдением указаний царя. Разве теперь не вы самый ревностный защитник Места Истины?
И в глубине души управитель вынужден был признать правоту военачальника.
— Вы останетесь на своем месте, — пообещал старший предводитель, — а я помогу вам укрепить ваше положение.