— Никакого времени не пожалею, — пообещал Собек, — но загадку эту разгадаю.
— Так можно ли мне вернуться в селение к своей жене?
— Ты свободен, я же сказал. Хотя постой, я тебя хотел спросить кое о чем. Не чувствуешь ли ты, что тебе грозит опасность?
— Ты же меня защищаешь.
— Но мне же не дозволено входить в селение.
— А кто, по-твоему, мне может угрожать?
— Положим, что тот, кто письмо написал, он тоже из вашего братства… Если так, то он не успокоится, станет гадить исподтишка и выжидать, когда тебя можно будет прижать к ногтю. Так что в селении тебе будет небезопасно.
— Не бросай расследования, Собек. Излови того злого духа, который таится во мраке.
Нубиец понял, что ремесленник не хочет принимать близко к сердцу его предупреждения, но переубеждать собеседника не стал. Хорошо уже то, что Нефер не собирается сутяжничать: всего одна жалоба на начальника охраны — и начальник этот мог бы ставить крест на своем будущем, никакой служебный рост ему бы уже не светил.
Не успел Нефер выйти из темницы, как к нему кинулся черный пес и так резко навалился на него всем своим весом, что едва не опрокинул. Поставив передние лапы на плечи Нефера и облизав его щеки, Черныш принялся крутиться и скакать вокруг хозяина и в конце концов все-таки выпросил у него ласку.
А потом к мужу вышла Ясна, и тот сразу же подхватил ее на руки.
— Черныш так хотел первым поздравить тебя с освобождением… Ты вернулся — какое счастье!
— Пока все это тянулось, я ни о чем больше не думал — только о тебе. У меня перед глазами стояло твое лицо, и я забывал и про тревоги, и про стены узилища. Не будь тебя на суде, я бы не выдержал.
— Это ведунья тебя спасла.
— Нет, ты. Если я тебя вижу, я знаю, что никакая ложь меня не коснется.
— Отец умер, — наконец сообщила она. — А все хлопоты с похоронами взял на себя Жар, чтобы я смогла присутствовать на слушании. У этого мальчика золотое сердце.
— А с ведуньей ты виделась?
— Нет, и мне посоветовали ее не беспокоить. При случае вместе к ней пойдем, раз ты вернулся.
— Ты там все время одна была? В стороне от всех?
— Да я и не очень-то помню… Наша жизнь в селении начинается сегодня.
Ясна была права. Сейчас Нефер знал, что счастье хрупко, как крылышки у бабочки, и в то же время прочно, как гранит, если радоваться каждому мгновению его как чуду.
Пара вместе с Чернышом направилась к главным воротам.
— Как жаль, я даже на похоронах твоего отца не был.
— Он тебя так уважал, и надеюсь, я его утешила перед большой разлукой. Я пообещала ему, что справедливость восторжествует. И так оно и вышло.
— Не обзавелась ли ты какими-то диковинными умениями?
— Не выдумывай. Это просто любовь. Она не позволяет мне падать духом.
Стражник у ворот встретил чету жарким приветствием.
— Со счастливым возвращением, Нефер! Мы — я и напарник мой — всегда знали, что ты невиновен. В селении к празднику, похоже, готовятся… Повеселитесь там хорошенько!
Ворота распахнулись, и Нефер с Ясной вступили на землю своей новой родины.
Все мастеровые во главе с обоими начальниками артелей собрались там, где начиналась главная улица. И встретили пару бурными приветствиями и объятиями. Все радовались тому, что вот наконец все снова вместе и никто не потерян, и опустошали кувшины сладкого пива во славу высоких заслуг и великих достоинств ведуньи.
— Коль скоро Нефер вернулся, — сказал Неби, — пришел час приступить к посвящению Жара.
40
— Просыпайся. Ну вставай же, — будил кузнец Овед Жара.
— А что стряслось?
— Твой друг Нефер освобожден, а тебя ищут двое мастеровых.
Жар проспал часа два, а трудовой день выдался напряженным. Но, услыхав новость, он мгновенно вскочил с постели.
— А зачем ты им понадобился? Как думаешь? — спросил Овед.
— Пришло время моего посвящения!
Кузнец промолчал. Он-то был уверен, что юный великан спешит к своей погибели.
— Ну и куда мы? — поинтересовался Жар.
Двое мастеровых неприязненно поглядели на него.
— Первейшая из добродетелей — молчание, — отозвался один из них. — Если тебе угодно, следуй за нами.
Ночь была темна, и ни в селении, ни на его околицах не было видно ни огонька. Мастеровые шагали уверенно: местность они знали досконально, все неровности почвы давно выучили собственными стопами. Они довели Жара до порога святилища на краю местного некрополя — небольшой храм был вырезан в скале, нависавшей над западным краем селения.