— Упорствую и желаю, — отвечал Жар.
— Будь бдителен, выполняя те задания, что тебе поручат, — сказал Неби, — и нельзя тебе выказывать небрежения. Ищи того, что верно и справедливо, будь цельным и последовательным. Дабы таинство творения оставалось сокровенным, будь молчалив и храни тайну. Посещай храм, будучи призван, совершай приношения богам, фараону и предкам, участвуй в шествиях, празднествах и погребениях братьев твоих, отчисляй из средств своих малую толику и вноси отделенное в общую казну, собираемую ради сплочения братства нашего, повинуйся решениям нашего суда, не будь терпим ни к какому недоброму умыслу. Не дерзай вступать в храм, совершив нечто злое против Маат, равно как и в состоянии нечистом или когда ложь слетела с уст твоих. И да будут гири твои верными, а мера — точной, и да не оскорбишь ты Око света, и не будешь алчным. Поклянешься ли ты на камне сем, что будешь блюсти правило наше?
— Клянусь.
А это уже Нефер Молчун вышел вперед, дабы разоблачить камень, ограненный в форме куба и источающий приятный свет.
— Выше жизни твоей обязуешься ли ты ставить и безупречно блюсти то, что я тебе оглашу?
— Обязуюсь, — подтвердил Жар.
— Отныне, со дня сегодняшнего, — возгласил начальник артели, — ты становишься служителем Места Истины, и отечеством твоим будет впредь удел некрополя, и ты нарекаешься именем новым: Панеб. Пусть будут дарованы тебе стойкость и непреходящая долговечность небесных звезд, да не забудешь ты о вечности и да сохранишь ты мощь свою днем, равно как и в ночи. И да наделят ее боги незыблемостью истинной правды.
Не выпуская из левой руки посох, увенчанный изображением головы барана, воплощения бога Амона, Нефер начертал на правом плече Жара дарованное тому новое имя, тщательно выписывая знаки тонкой кисточкой, смоченной в алых чернилах.
— О ты, становящийся мастеровым, — вновь заговорил начальник артели, — всегда памятуй об отклике на зов, трудись, дабы преуспеть, согласно речениям Тота, побеждай трудности и познавай тайны. Так достигнешь ты просветления.
И умащен был Панеб Жар благовонными маслами и мазями, и облачен был в одеяние белое, и обут в белые сандалии. Поверх его уст Нефер начертал в воздухе знак богини Маат, дабы не мог он более произносить лживых речей.
Начальник артели убрал камень и погасил все четыре факела, окунув их в чаши с молоком. После этого все мастеровые покинули святилище. И предались созерцанию звезд небесных.
41
Вот и утро занялось, а Панеб Жар с Нефером Молчуном все еще сидели перед воротами того святилища, в котором первый только что прошел посвящение. Они долго глядели на звезды, в которых жили души древних мудрецов.
— А тебя тоже так посвящали? — спросил Панеб у друга.
— Обряды для всех одинаковы.
— А жена твоя?
— И она через них прошла. Как и другие женщины, которые здесь живут. Все они жрицы Хатхор. Правда, в большинстве своем они не восходят дальше первой ступени.
— А что, есть еще ступени?
— Наверное…
— А у мастеровых тоже?
— Разумеется. Но главное, мы составляем артель. Она не зря так называется: это — сообщество, где у каждого свое дело и одно занятие дополняет другое. И какое бы задание каждый отдельный мастер ни выполнял, все мы — в одной лодке, на одном судне, и у каждого из нас свое место и своя роль.
— А мое место какое будет?
— Первым делом стань полезным.
— Другим?
— Полезным общему делу, общему творчеству и, сверх того, товарищам по братству.
— А что это за общее дело, Нефер?
— Возведение царской гробницы. Благодаря ей на земле присутствует незримое и совершается воскрешение. Однако, чтобы в полной мере принимать в этом участие, прежде необходимо многому научиться.
— Наконец-то я буду рисовать и писать красками!
— Самое главное для тебя сейчас — научиться писать и читать. Будешь ходить на уроки, которые здесь дают детям.