— Поболтать хочется, да не с кем?
— Еще чего. Я тебя хочу. Любить тебя хочу. И прямо сейчас.
Бирюза засмеялась.
— Ты — настоящий великан.
— А ты — былинка такая, красивенькая. Очень! Давай чудо сотворим. Вдвоем! И будет нам приятно и хорошо — и мне, и тебе.
— Думаешь, что можно так разговаривать с женщинами?
— Так ведь уже говорим.
Он перемахнул несколько ступенек и, оказавшись у входа в домик Бирюзы, заключил хозяйку в объятия и наградил ее жарким поцелуем. А поскольку она не противилась, он втолкнул ее внутрь, где царил приятный полумрак и где он и сдернул с нее ее скудненькую одежку.
Благоухание амбры, белая кожа молодой женщины и то, как она изгибалась, прижимаясь к нему, как она его направляла, — все это сводило с ума. Что бы он ни начинал, до чего бы он ни додумывался, она тут же поддерживала его почин и угадывала верный ответ. Вместе они совершали это удивительное путешествие, вместе разведывали и открывали тайны своих тел.
49
Насытившись друг другом, любовники наконец решили передохнуть.
— Ты по праву носишь свое имя, Панеб Жар! Такой горячий. Пылкий.
— Не бывало у меня еще такой заводной… И такой заводящей…
— Хочешь сказать, что у тебя побед не счесть?
— На селе девочки, знаешь, они — простые. Не морочат голову попусту.
— А чувства, значит, тебя вроде бы и не волнуют.
— Чувства… это пускай старые про чувства толкуют. Женщине нужен мужчина, мужчине — женщина… Что тут непонятного? Было б о чем говорить.
— И твой друг Нефер тоже так думает?
— Ты его знаешь?
— Я его с женой видела. Ясна ее зовут.
— Ну, это особый случай. У них такая любовь, что, как чудо какое, навеки их соединила, до смерти. Но я им не завидую. Другой женщины у него не будет. Никогда! Представляешь? Если подумать, так это даже на проклятие походит.
Панеб вытянулся во весь рост и, опершись на локти, вгляделся в нее.
— Слушай, ты и в самом деле обалденная… Я хочу сказать, красивая очень… А почему ты не замужем?
— Потому что люблю жить сама по себе. Как и ты.
— Так болтают небось. Языкастые. Селение же.
— Так и не так. Отец мой — резчик по камню левой артели. Он овдовел совсем молодым. И я росла то у одних, то у других, пока он, три года тому, не умер. Я решила, что останусь здесь, в селе. Стану жрицей Хатхор. Ведь она — богиня любви.
— У тебя много любовников, что ли?
— Твое-то какое дело?
— И то правда. Ерунда все это! Но теперь у тебя останется только один. Я.
— Не тешь себя понапрасну, Панеб. Я — женщина свободная и никакому мужчине подчиняться не стану. Я, может, с тобой вообще больше никогда не лягу.
— Сдурела!
Он попытался было прижаться к ней. Но Бирюза увернулась.
— Отстань от меня! — велела она.
— Я же силой тебя возьму!
— И еще до захода солнца из селения вылетишь. И в узилище на немалый срок угодишь. Уходи, Панеб.
Не зная, что и думать, помявшись, молодой исполин послушался. Поди пойми да разбери этих женщин. Понавыдумывают! Бирюзу он, выходит, потерял. Что ж, найдутся другие, А пока… огонь уже поутих, и, значит, можно какое-то время об этом не беспокоиться. Значит, пора вспомнить про дом.
Как и все прочие жилища в Месте Истины, дом Панеба по всем документам числился за визирем, от имени которого распределяли жилье. Домишко скромный, 50 м на всё про всё: считалось, что холостяку больше и незачем. Супружеским парам полагалось 80 м2, ну, это в среднем, а если у четы рождались дети то и все 120. Фасады, выходящие на главную дорогу, жались друг к другу: оставленные между ними просветы казались очень узкими. Посреди фасада — ширина каждого была не меньше трех и не более семи метров — была пробита небольшая дверь, которую с мостовой соединял один лестничный пролет.
Строение опиралось на сложенный из камней цоколь, высотой в метр, а поверх каменной кладки шла кладка из грубых кирпичей — стены, обмазанные штукатуркой и несколькими слоями известки. Собственно, дому Панеба недоставало отделки, да и был он далеко не так прочен, как самые старые здешние постройки, возведенные прямо на скале.
Нефер другу не помогал, потому что тот хотел все сделать сам. Но все же иногда ему удавалось дать хороший совет, чтобы предотвратить грубые просчеты, которые могли бы оказаться роковыми. И Панеб в одиночку надрывался с очень толстыми внешними стенами и отделял комнаты друг от друга стенками потоньше, выкладывая их из кирпичей, которые он скреплял простым раствором на глине. На этих перегородках держались потолки и терраса. Сруб был сложен из пальмовых стволов: бревна, подогнанные друг к другу и скрепленные между собой, должны были образовывать прямоугольник. Правильно выложить деревянный каркас — задачка не из простых, но Панеб справился: помогли сила и советы Нефера.