- А нужна ли эта буря? - заткнул этим вопросом Наеко любимую.
Ирида печально взглянула на Эреба, он же молча её обнял. Всё-таки она понимала, что он заботится о ней, однако справедливость ей была важнее любви.
- Я приняла решение. - женщина, отстранившись от Наеко, повернулась к окну, чтобы он не видел, как она пытается сдержать слезы, - Либо ты со мной, либо уходи!
Поняв, что Эреб сейчас зайдет в коридор, Ава снова забежала в кабинет.
- Ирида, если я сейчас уйду, то больше не вернусь.
- Твоё право. - в голосе женщины в ответе на эту угрозу не было эмоций.
Профессор, ничего не сказав, покинул квартиру. Аве же стало не спокойно на душе. Что же такого ужасного задумала тётя и её коллеги? Этот вопрос весь оставшийся день не уходил из головы, мешая делать уроки. Не выдержав в итоге этого напряжения, девочка решила зайти на кухню, чтобы поговорить с тётей.
Ирида, в подавленном настроение переключая каналы телевизора, цедила кофе. Этот разговор с Наеком дался ей намного тяжелее, чем она думала. Однако в чём-то она была рада, что он во всей авантюре не участвует. Ава села за стол на против тёти.
- Тётя Ирида, вы в порядке?
- Да. Мне просто обалдеть как хорошо! - Ирида настолько сильно сжала чашку, что она треснула в руке, - Чёрт!
Ава быстро схватила из ванной полотенце и отдала его тёте. Пока Ирида промывала ранку, девочка собрала осколки чашки и выкинула в мусорку. И в этот момент на планшете Ириды заиграла музыка. Пойдя к столу, женщина увидела телефонный вызов от имени Лаймётар Нотрит.
- Ты сделала уроки?
- Я ещё не закончила, тётя.
- Так продолжай, тебе надо хотя бы историю до комендантского часа успеть сделать, а остальное можно и дома доделать.
Послушно кивнув, Ава ушла в кабинет. Ирида, убедившись в этом, ответила на вызов. Перед ней предстала проекция по пояс мужчины с тёмно-зелёными волосами, черными глазами и с атлантическими иероглифами на шеи. Лаймётар был родом из влиятельной политической семьи, составлявшая в сенате оппозицию. Когда к власти пришел Себек, вся оппозиция была репрессирована. Однако отец и дядя Лайя оказывали сильное сопротивление. В итоге они были публично казнены по сфабрикованному обвинению в покушение на короля. Когда к власти пришел Ретипю, Нотрит представлял интересы сотрудников политической колонки "Атлант", которые понимали, что нужно устроить первые народные выборы в сенат, но вместо этого Ретипю приказал оповещать народ о эффективной работы этого органа управления, хотя в действительности внутри него давно был кризис. Так Нотрит начал тесно сотрудничать с Фалконом.
- Ты в порядке, Ирида?
- Я в порядке, и больше меня не спрашивай об этом! Ты раздобыл документы?
- Да, я их уже отправил Рифезу, чтобы он в обращение их загрузил.
- Что-то всё слишком гладко идет. Я не могу полностью доверять Фалкону!
Ирида переключила телевизор на Мерк.TV, где началась передача "Битва титанов", в которой политические деятели должны были обсуждать актуальные государственные проблемы, но в действительности там кричали о том, как гнилые сухопутные завидуют благополучию Атлантиды. Ведущей была прекрасная Серафима Перистери.
- Ты включил, Лай, вечерний политический трешак?
- Да. Слушай, мне уже жалко становится её. Серафима с каждым эфиром становится нервозной. А сказать своё мнение она не имеет право.
- Она нужна, чтобы привлекать внимание. И только!
И действительно тридцатилетняя Перистери была очень привлекательной женщиной. Высокий рост, точеная фигура, длинные черные волосы, правильные черты лица и осанка принцессы. Её карьера началась, когда она в восемнадцать лет стала Мисс Атлантида 150. Королевы красоты были очень востребованные в пропаганде, поэтому без работы она не осталась. Однако под этой прекрасной внешностью скрывалась тонкая и добрая натура. И исполняя роль орудие пропаганды, она начала четко видеть политическую грязь, иногда доходящую до фашизма. Эта работа стоила ей кучи нервов. Но самый глубокий стресс она получила год назад. Серафима относилась к тем неоатлантам, кто исповедовал христианство. Хоть христианская конфессия, по сравнению с большим количеством языческих, составляло меньшинство, но она имела вес в общественной жизни Атлатиды, также она была одной из немногих, кто активно пропагандировала равные права для всех слоёв. Но всё изменилось, когда к власти пришел убежденный язычник Себек. В новостях началось массовое обвинение христианских священнослужителей и других известных христиан в преступлениях разной степени тяжести. Всё преподносилось в таких ужасных красках, что у неоатлантов сложилось отрицательное отношение к ним. Дело даже доходило до народных расправ. Все это закончилось только после убийства премьер-министра. Серафима, которая чудом избежала подобных репрессий, была уверена, что большая часть этих обвинений была клеветой. Она умоляла президента СЖА поговорить с Ретипю о публичной реабилетации. Но если он остался глух, то Фалкон предложил женщине помощь.