Леонор смотрела, как Терников, окрыленный надеждой, покидал Риксархивет. Удрученно вздохнув, она достала свои телефон. - Простите, профессор... - заранее сожалела девушка о том, что ей придётся сделать, ища номер отца.
От Стокгольма до Любляны на сверхскоростном поезде путь продолжался 4 часа. За это время Терников уже в который раз убедился в том, как он скучает по природным красотам.
Вид из окна поезда на зеленые поля, пышные цветочные кусты, высокие деревья, пробегающие по этой красоте олени и звонкое щебетание птиц. Однако эта композиция была лишь технической иллюзией. Она была создана для того, чтобы скрыть ужасные последствия войны на природу. Последний раз мужчина наслаждался её красотой, когда ему было шесть лет.
Он родился и провел своё детство до начала войны в Славянской республике. Его самое светлое воспоминание были связаны с походами вместе со отцом на речку в деревне недалеко от Ярославля. Яркое солнце, прохладная вода,в которой обитало множество рыб, теплый песок и стаи чаек, летящих в небе. Там Карл-Эрик и его отец на время забывали о кровавом режиме, который царил в их стране. А сейчас это всё осталось жить только в воспоминаниях профессора. От самой же тоталитарной Славянской республики остался только город Любляна, присоединившийся к Европейской конфедерации по окончанию войны.
Возраст города выдавал его внешний вид. Если в нём небоскребов было немного, то висячих зданий в воздухе не было вообще. Здание казались настолько древними, что Терников удивлялся, как они ещё стоят. Герман Попович жил в одном из таких домов недалеко от полуразрушенной церкви святого Николая.
Когда профессор Терников постучал в дверь, ему открыла дверь миниатюрная молодая девушка. - Zdravo! Kaj potrebujete? (Здравствуйте! Вам кого?) - спросила она на словенском. - Tu živi German Popovič? (Тут живёт Герман Попович?) - On ni več daje intervjuje! (Он не даёт интервью!) - To je zelo pomembno! (Но это очень важно!) - Nadia, ki je tu? (Надия, кто это?) - послышался хриплый мужской голос.
В коридор на инвалидной коляске выехал скрученный старый мужчина. Он был очень худой, как будто кожа обтягивала одни лишь кости, голова, на которой было очень мало седых волос, была наклонена в право, глаза прикрывали темные очки, а в горле была трубка, соединяющиеся с переносным устройством, которое отвечало за дыхание и речь. - Господин Попович, вы помните русский? - спросил Терников, потому что он не очень хорошо говорил по-словенски. - Это был официальный язык Славянской республики. - Герман развернул коляску и направился в строну гостиной, - Этих кретинов ничему история не учит! Они хотели в войне уничтожить Европу, а в итоге самоубились! - Подождите! Я с вами не об этом хочу поговорить! Вы ведь были знакомы с Александром Эстердалем? - Алекс? - остановив коляску, Герман развернулся к Терникову. - Пожалуйста, мой помощник попал в беду. Возможно, вы моя последняя надежда.
Немного подумав, Герман приказал сиделке впустить профессора в дом. Устроившись в гостиной, Попович попросил Надю принести чай и старый альбом. Старик рассказал, что познакомился Эстердалем в 2544 году во время археологической экспедиции в Париже. Герман отзывался о покойном друге очень положительно. - Алекс был идеалистом. С каждым годом он всё больше и больше разочаровался в политическом устройстве Европы. Он верил, что можно создать, если уж не Утопию, то хотя бы приближенную к ней. И тут подвернулся шанс продолжить дело родителей в руинах Атлантиды. И в какой-то момент он просто понял, что хочет жить подальше от Европы, а друзья его в этом подержали. Но когда в Атлантиду стало погружаться много народу, умоляя вести их за собой, он испугался. Он боялся разочаровать этих людей. Но мне кажется, что именно в этот момент в полной мере раскрылись его задатки лидера. Я вспоминаю его умным, но немного не уверенным в себе юношу, которым он был, и сильного, мудрого мужчину, которым он стал. Именно я таким его увидел за два месяца до его смерти. - Стоп! - прервал Терников, - Как за два месяца? Последний раз Эстердаля в Европе видели за восемь лет до его смерти? - О, я тоже удивился тому, как он незамечано вернулся в Европу. Мы с ним встретились в обстановке секретности в Берлине. Он рассказал, что нашел целую сеть старых туннелей. К сожалению, их место он положение не указал. У него даже была теория, что древнии атланты могли жить какое-то время под водой. Других версий, кто построил их, у него не было.