“Кроме того, злоумышленники атаковали биометрические системы, используемые для контроля доступа на территорию. В результате взлома системы идентификации, охрана не смогла предотвратить несанкционированный доступ, что еще больше усугубило ситуацию. Эксперты утверждают, что подобные уязвимости могли быть устранены, если бы компания уделила больше внимания вопросам безопасности.”
Бла-бла-бла, может, эти эксперты и попытаются устранить все уязвимости, раз такие умные? Почти суточного контроля им не хватило? Пусть сами попытаются бороться с невидимыми и неосязаемыми врагами! Листаю далее и замираю:
“Но на этом проблемы "Ареса" не заканчиваются.”
Тут до меня внезапно доходит, почему компания называется именно так: потому что на сотрудников беспрестанно обрушиваются атаки, а они вынуждены вечно их отражать. Двадцать первый век не предусматривает копья и деревянные щиты, мы ведем информационную войну и наш легион, кажется, несколько сдает позиции, хоть я отчаянно и пытаюсь сопротивляться этой мысли.
“В результате атак была также сломана GPS-система, что привело к созданию аварийной ситуации. Парализованные системы не позволили оперативно реагировать на возникшую угрозу, что вызвало панику среди сотрудников и поставило под сомнение эффективность внутренней безопасности.”
Все лучше и лучше. Руки дрожат, все ладони и пальцы покрылись тремя слоями пота, ноги похолодели, голова загудела, во рту пересохло. Д-да… ясно теперь, почему отец не захотел рассказывать — статья оказалась ГОРАЗДО красноречивее.
“В связи с произошедшими событиями руководство "Ареса" призвало к немедленному пересмотру всех мер безопасности и проведению комплексной проверки систем. Эксперты предупреждают, что если компания не примет срочных мер по укреплению своих систем защиты, её абсолютное первенство на рынке может оказаться под угрозой.”
Меня как будто только что избило копытами стадо налетевших лошадей. Сердце рухнуло, зрение буквально помутнело. Мне плохо.
“Вопрос о том, сможет ли компания восстановить свою репутацию и вернуть доверие клиентов, остается открытым.”
Последний выстрел в голову. Отдаю дрожащими руками телефон и молчу. Отцу, вроде как, стало полегче от того, что он поделился со мной своим горем, только вот… Мы должны были разделить горе на двоих, а такое ощущение, что оно меня тупо раздавило. Папа нарушает тишину:
— Я горжусь тем, что ты устроилась в такую крупную корпорацию, ставшей уже монополистом на рынке, — он искренне улыбается, гладя меня по щеке, но тут же мрачнеет, — но мы теряем товар и огромные суммы капитала.
— Кто они? Кто эти ублюдки? — вне себя ору, обращаясь не конкретно к отцу, а скорее к хакерам или Господу Богу, — кто? Местные группировки? Конкуренты, стремящиеся испоганить репутацию? Хактивисты? Террористы? — мне хочется протестовать, возмущаться, потому что они не дают спать и совершают неслыханные преступления! Отец улыбается моим агрессивным перечислениям, а я заканчиваю проклятьем:
— Пусть передо́хнут все. Пока мы стремимся сделать мир лучше, они так и останутся валяться в своем дерьме, порча жизнь всем остальным.
Отец с любопытством рассматривает меня, ждет, пока я успокоюсь. И я успокаиваюсь под его родным, понимающим взглядом.
— Уже неважно, что с ними произойдет. Доверие к “Аресу” упало, как и к нашей компании перевозок. Страдают все клиенты, и клиенты клиентов. Мы лишились в том числе и интеграций с системами управления складами.
Ничего больше не хочу слышать. Даже кусок в горло не лезет, а я ведь приготовила себе омлет.
— Ваша система требует серьезной доработки, — укоряет папа. — Хакеры знают, как обойти защиту. Они изучают ваши уязвимости.
— У тебя есть идеи? — в полном отчаянии смотрю на него, пытаясь найти хоть какую-то опору и боясь, что ее не окажется.
— Могут появиться в теории, — это обнадеживает, и я достаю ноут, ввожу пароль и открываю наш софт. Меня уже тошнит от этих страниц, но я вникаю, концентрируясь. Папа встает, снимает верхнюю одежду, мельтешит за спиной, быстро переодеваясь в домашнее. Он — наш клиент и я не могу его подвести, когда это наше общее дело. Только не тогда, когда мы почти все потеряли.