Провокация. Чистой воды. Но он исчез, и…
«Напротив, они стояли во главе моих интересов», — приходит моментально.
Окончательно запутавшись, я зависаю. Он где-то торчал, пока хакеры взламывали сервера. Он издевается? То есть, он разбирался с преступниками по-другому? Как именно? Сам выслеживал? Договаривался с кем-то для их поимки? Координировал работу на расстоянии — да, но…
«Значит, ты не составишь мне компанию», — отправляю без вопрошания.
Это утверждение. Для Яна работа сейчас на первом месте, и я могу понять. Но моя нервная система, которая сдаёт обороты, в скором будущем «спасибо» явно не скажет. Скорее пошлёт на четыре буквы.
Жду ответа. Ян выходит из сети. Появляется в рабочих беседах. Игнорирует.
Листаю сайт с услугами дальше. Отдельным пунктом — «проверка авто». Улыбаюсь. Тыкаю «узнать перемещение». Слишком узконаправленно. Мне надо шире. Намного шире.
Чуть не взрываюсь от хохота, натыкаясь на «проверка жены/мужа» и «проверка любимого/любимой». Тут же — «проверка на верность».
Господи. Это не шутка?
Нет, не шутка. Рядом стоят цены. Скорость выполнения услуги — от одного дня. Рейтинг клиентов, воспользовавшихся этим. Отзывы. Люди пишут: «Спасибо, теперь я знаю правду». «Лучшие деньги в моей жизни». «Развод прошёл легко благодаря вам».
Так. Всё заходит слишком далеко.
Неужели у кого-то доверие сломлено настолько, что они готовы на подобное?
Стоп.
И я ничем не лучше.
Но Ян — совершенно другое. Мы не состоим в отношениях, если не считать рабочие. И он творит непонятные вещи, касающиеся меня. Следит. Задаёт вопросы. Исчезает. Появляется.
Я имею право знать.
В конце концов он присылает нечто, заставившее меня беспомощно выпучить глаза, уставившись в экран:
«Значит, не составишь компанию мне ты»
Перечитываю своё сообщение. Мне кажется — да, он определённо издевается. Копировать и вставлять я тоже умею!
Перечитываю дважды. Набираю гневный ответ. Стираю. Снова перечитываю.
И до меня доходит.
Он имел в виду работу ночью. Караул приложений. Не клуб.
Вдох-выдох.
С ним я становлюсь слишком эмоциональной. А это вредит работе. И моему ментальному здоровью.
«Ты сам топил за то, что я перетруждаюсь. А теперь даёшь заднюю».
Ну да. Сначала интересуется, потом намекает, а затем умывает руки. Когда они уже запятнаны обещаниями.
«Совсем нет, — отвечает он. — Однако на директоре больше ответственности, чем у подчинённых. Отдохни как следует. Но будь осторожна».
И он, как обычно, прав.
На нём — весь штат сотрудников. На мне — лишь определённые обязанности. «Будь осторожна» — выглядит так, будто я напьюсь и меня изнасилует стадо цыган. Усмехаюсь. Папик тут мне нашелся.
«Ну да, как же я могла забыть. Тебе ещё нужны мои мозги».
Отправляю без обиды или злости. Скорее, мне его по-человечески жаль. На него давят хакеры, пострадавшие клиенты, подчинённые, совесть. А ещё страх перед родителями. Та самая семейная травма, о которой он обмолвился в голосовом.
Ян читает сообщение. Ничего не отвечает.
Наш диалог выглядит как переписка добрых друзей, беспокоившихся друг о друге. Или просто хороших знакомых. Он нарушает дистанцию, а потом сам её увеличивает.
Бесит!
Боюсь, что это его окончательное решение. Пишу Лив:
«Уже неважно. Он всё равно слился. А твой пойдёт?»
Внимание. Если её любовник — мой ненаглядный директор, то будет совсем неудивительно, если он отказался от встречи со мной в угоду подруге. И честно.
«Да, соберёмся втроём, — отвечает Лив. — Знаешь, если тот чел сорвался, то не так уж он заслуживает внимания».
«Чел», ага.
Мне же не предстоит видеть его пять суток в неделю, минимум восемь часов в день. Боже. Такими темпами на работе я совсем перестану думать о проекте.
«Не думаю, что всё так просто», — пишу ей.
Окончательно решившись, отправляю заявку на сайте. Для связи с частным детективом.
Пути назад нет.
Яну можно знать обо мне больше, чем положено. А чем я хуже? Не только он стоит за пультом управления чужими судьбами.
«Неужели? Расскажешь при встрече», — Лив даже не спрашивает. Просто ставит перед фактом.
Да, расскажу. И не только ей.
***
— Алло? Вы оставляли заявку насчёт услуг частного детектива?
Голос в трубке — спокойный, деловитый, безэмоциональный. У меня трясутся поджилки так, что сердце застревает в горле.
— Вам удобно сейчас говорить?
Не могу поверить, что я действительно это делаю.
Я ничем не лучше тех ревнивых сучек, что ставят на слежку своих парней и мужей.