— Сегодня я плачу, малышка, — тот самый альфа-груда-мышц-толстосум платит за нее, и они начинают заигрывать. Алло!
— Я, вообще-то, все еще тут, — трясу ее за плечи, а мои ладони покрываются холодным потом. Мы так натанцевались, что с меня течет, но из-за страха и переживаний ткань платья мерзко липнет к коже, отчего та буквально взопрела.
— Так исчезни. Испарись. Отвали от меня, — грубит Лив, намекая, нет, прямым текстом говоря, что я мешаю ей веселиться. Тот самец, продолжая ее поглаживать, предлагает:
— Может, ты хочешь присоединиться к нам?
Мне хочется харкнуть ему в идеально выбритую рожу, плюнуть на идеально зализанную прическу, сморкнуться на идеально выглаженную рубашку, но я лишь сжимаю кулак до такой степени, что след от ногтей отпечатывается на ладони до крови. Как там называется заказанный коктейль подруги?
— Ваша “Река крови”, — бармен ставит перед Лив хайбол с оранжево-алым напитком, в составе которого серебряная текила, водка, австрийский пряный ром… и концентрированное сумасшествие.
Она пьет почти залпом, и я вдруг понимаю, что я в совершенном одиночестве: Лив практически перетекла на колени этого парня, пока он продолжал изучать ее тело через ткань, она напилась, а я не хотела продолжать банкет. Не хочу терять голову, а потом расхлебывать последствия. Как и в случае с отцом, у которого умер важный человек, так и здесь у кого-то должна оставаться голова на плечах. Да, “охотник за головами” попытался срубить мою, но минута за минутой я возвращаю контроль обратно.
За спиной Лив на танцполе снова мелькает тот кудрявый, мы обмениваемся взглядами, но ничего не происходит. Мне надоедает вся эта паршивая ситуация, где я внезапно оказалась на обочине, так что, прерываю поцелуй подруги с самцом фразой:
— Как думаешь, что сказал бы твой парень, если бы случайно увидел тебя сейчас?
И надо было видеть этот разоблаченный, даже можно сказать виноватый взгляд, который мало-помалу становился все осознаннее; она сползла с колен мужика на стул рядом, спрятала лицом в руках и просто молчала.
— Ты можешь оставить нас ненадолго? — прошу его требовательно и жестко, но он отрицательно кивает головой:
— Нет, сегодня она моя.
— Ты же понимаешь, что не купил ее каким-то коктейлем?
Но нет. Он не понимает, потому что продолжает ее навязчиво касаться, приставать и лапать. Оливия не реагирует, потому что… Просто не может.
— Мне плохо.
Она ложится лбом на руки так, что волосы прячут любые эмоции на лице.
— Малышка, поехали ко мне, — продолжает настаивать мужик, пытаясь ее “разбудить”, тряся без остановки, — тебе будет приятно. Обещаю.
Глава 13.3. Лицом к лицу
— Малышка, поехали ко мне, тебе будет приятно. Обещаю.
Тьфу, твою мать. Вдруг Лив зеленеет, закрывает ладонью рот, встает на ноги, покачиваясь, пока ее перехватывает самец, продолжая тереться пахом о ее бедро. Только вот она резко блюет прямо в его сторону, а мне хочется ликовать. Да, умница! Так его! Ха-ха! Если меня тошнило ментально, то подругу — буквально.
— Сука! Я заплатил за тебя, — он взбесился за секунду, с омерзением глядя то на нее, то на меня, то на свою идеально выглаженную рубашку, — и ты должна отплатить!
Пусть твои домогательства платят за химчистку, ублюдок. Если мужчины думают, что у них есть сила, то у нас все еще остается в распоряжении слабый желудок. Да уж, вместо рек крови мы наблюдаем реки блевоты. Замечаю мельтешение справа — бармен кому-то помахал вдали, а самец, тем временем, замахивается на Оливию, чтобы одарить пощечиной, пока она чуть не падает.
Его рука вот-вот касается ее зеленого лица, как его кто-то хватает сзади и отводит в сторону. А… бармен позвал охрану, и вышибала ликвидировал это недоразумение. Подлетает другой самец, тот, что приставал уже ко мне, и помогает перетащить Лив ко входу. Я решаю вызвать ей такси, потому что единственное, на что она способна — лежать бревном, пока ее активно насилуют.
Мы ждем тачку бесконечность, самец то закуривает, то попивает пиво, а я рассказываю про отца — как она и хотела. Болтаю без умолку только чтоб она отвлеклась на повествование и не захотела блевать еще раз. Сомневаюсь, что она что-то понимает из рассказа, и тем более, что вспомнит его на следующий день, но не могу остановиться; Лив шатает из стороны в сторону и даже потряхивает, но мы стоим с ней и с тем парнем, любезно согласившимся помочь (на самом деле, он вероятно тоже оказывает мне “услугу”, о которой я не просила), и внезапно подруге кто-то начинает настырно названивать.