— Ты ведь понимаешь, что это… м… не совсем нормально? — правильно, это стремно, я возмущена, я хотела побыть одна, вернее, мне приятно, но…
— А тебе никто никогда не нравился до такой степени, что хотелось узнать о нем побольше?
Я замираю. Конечно, это же не я сегодня наняла детектива, следящего за Яном! Кстати, куда они оба запропастились? Нет-нет, незнакомец не может знать про мои встречи с агентом. Я действительно спятила, раз думаю о подобном. Кудряш лишь признался в своей симпатии, просто сделал это по-своему. Просто задал провокационный вопрос и не более.
— Так что ты хотел узнать?
Он отворачивает голову к ели, я отворачиваю вслед за ним. Какое-то время неловко молчим, он вновь глядит на меня, а я смотрю на самую верхушку, на которой вместо ангела золотой неоновый стержень, от которого куполом расходятся гирлянды-звезды. Незнакомец подает голос:
— Не заставляй повторять.
Игнорирую его взгляд, блокирую холодным напускным равнодушием, смотрю куда угодно, но только не в его сторону. Из того, что я успела заметить — сине-зеленые глаза, сбритые виски, острые скулы, свободные бриджи и фиолетовый худи. Он симпатичный, даже очень. Но Ян… а что — Ян? На нем свет клином сошелся? Ян работает и даже думать не хочет обо мне.
— Знаешь, мне в последнее время кажется, что мой дом где угодно, но только не по тому адресу, где мы прописались.
И то приглашение на корпоратив — просто вежливость по отношению к новому подчиненному. Реверанс. То, что он подвез — не больше, чем уважение. Голосовые с тем, как Ян изливал душу — крик души, он ведь особо не вдавался в подробности. Нашел свободные уши — и привет! Даже психолог не нужен. Может он вообще задабривал меня вниманием, чтоб я работала усерднее? Нет, это слишком. Хотя, кто знает…
— Кто “мы”? — уточняет кудряш, и я наконец поворачиваю к нему голову, грустно улыбаясь и смотря прямо в глаза, и он не разрывает контакт.
— Я и мой отец, — прямо отвечаю ему и продолжаю, — вообще, он мой дядя, но, как говорится, родным становится не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. И вот недавно ему взбрело в голову снова переезжать…
Кудряш хотел подробностей — он получил свои подробности. Пока я взахлеб рассказывала следующие полчаса всю свою биографию, он понимающе кивал, задавал вопросы, с чем-то соглашался, а что-то порицал. Почему мне удалось так легко довериться незнакомцу? Во-первых, мне одиноко. Во-вторых, достаточно и во-первых. А если серьезно, то “Охотник за головами” все еще ударял в голову, и я чувствовала себя слишком расслабленной. Кудряш вызывал доверие, тем более тем, что не начал приставать в клубе, а подсел в людном месте, чтоб я точно видела — он не собирается навредить. Да и ночь располагала на откровенные разговоры.
Проблема крылась в том, что если никто не относился ко мне враждебно, то вредить начинала я себе сама.
— И чего ты сейчас хочешь больше всего? — спрашивает он, и я понимаю, что до сих пор не знаю его имени. Мы проговорили суммарно две трети часа, и он перестал быть незнакомцем. Мы даже сели к другу другу гораздо ближе так, что я сама начала протянула к нему ладонь, он сжал ее, согревая. Из-за отца я сильно нервничала даже когда просто рассказывала о нем, и это тепло оказалось как никогда необходимо.
— Узнать твое имя, — хохочу я, а он закатывает глаза.
— Лукас, — он подергивает в воздухе ладонью, в которой все еще прячется моя рука, изображая приветствие (и меня флешбекает на встречу с детективом), — а ты — Мария.
— Какого х…
— Твоя подруга кричала твое имя, — уверенно говорит он, пока я хмурюсь, пытаясь вспомнить, — когда ты ее стянула с танцпола.
Еще минут пять я силюсь воскресить эти события, но видимо я была в тот моменты слишком пьяна. Коктейли вскружили голову, что жесткий диск подтерло.
— Твоя правда, — я махаю правой рукой, не собираясь выпускать левую из его, — уже плевать.
Да, подруга… у тебя явные проблемы. Память отшибло напрочь. Хочешь, чтоб отшибло сильнее?
— А на что не плевать? — спрашивает Лукас абсолютно серьезно, будто это вопрос жизни и смерти. И я также серьезно отвечаю:
— На боль, которая никак не дает покоя.
Зная, что его имя — не все, что меня заботит, уточняет:
— А чего ты на самом деле хочешь? Прямо сейчас?