— Эй, Мари? Все окей? Что-то не так?
Медленно опускаю глаза и дочитываю сообщение детектива:
“С 22:50 находился в своих апартаментах. Сходил в душ, сделал рабочие задачи, выгулял пса, вернулся обратно, медитировал. В 01:30 лег спать.
С уважением,
Детектив Венале”
Какого пса? Какая медитация? Это болезнь всех богачей, готовящихся к поездке на Бали? Сейчас больше двух, так что он давно дрыхнет. А я… А меня накрывает такая ненависть, что я буквально трясусь на месте.
Ненависть — это темный спутник, томно шепчащий мне на ухо, подталкивая к мести. Она обвивает меня, как колючая проволока, пронзающая кожу и оставляющая шрамы. Я вижу лицо Яна и его образ становится для меня живым, словно тень, танцующая в свете луны. Каждый взгляд, каждое слово, произнесенное или присланное им, как острое лезвие, врезаются в мою память, вызывая бурю, бушующую внутри. “Пил в баре текилу с ведущими семинара”. “Значит, ты не составишь мне компанию”. “Преступники не отдыхают”.
Я чувствую, как злость наполняет меня, как тот коктейль “Охотник за головами”, вливается внутрь, обжигает, растекается по всем органам, отравляя все на своем пути. Она заставляет меня хотеть кричать, рвать на куски все, что стоит на моем пути, и в то же время — замереть в ожидании, как хищник, готовый к атаке.
И я атакую. Резко разворачиваюсь к Лукасу, топаю к нему, беру за края капюшона его худи, притягивая к себе его лицо. И крепко целую.
Глава 16. Принцесса и Фаворит
В миг, когда наши губы касаются друг друга, время, кажется, должно было остановиться. Но ничего подобного не происходит… Ладонь Лукаса осторожно дотронулась до моей щеки, а пальцы, как будто боясь нарушить хрупкий момент, легонько скользят по коже. Я, до этого закрывшая глаза, распахиваю веки и вижу, как он зажмурился от наслаждения, и в этом простом жесте заключалась вся его простота и забота. Редкие порывы ветра шепчут нам на ухо, поднимая легкие пряди моих волос, и путая его кудри.
Очень жаль, но… В то время как Лукас отдается полностью, в моей голове неотвязно стоит образ Яна. А, точнее, злости на него. Разум помнит одного, чувствуя на губах другого, и обе личности объединяются в единого монстра. Мне хочется почувствовать Лу, но память упрямо подкидывает коллегу по работе. Хотя, судя по его навыкам общения с людьми — скорее, калеку.
Поцелуй с Лу оказывается нежным, как утренний туман, окутывающим землю, но вскоре он наполняется страстью, разгорающейся, как пламя, жаждущее огня. Он прижимает меня к себе, и… мне так хочется забыться, но мозг настойчиво генерирует воспоминания насчет убийств касающихся “Ареса”, смерти друга отца, домогательств Лив, обещания распечатать фото и множество прочей дряни. Например, какой породы пес, которого выгуливает Ян?..
Черт! Как! К.А.К. я могу думать о подобном, когда губы Лукаса, теплые и мягкие, словно обнимают меня, нежно накрывают, словно они искали мои всю жизнь. Он целуется словно в последний раз, а завтра настанет конец света.
Я отвечаю ему, открываясь навстречу, позволяя углубиться в этот сладкий миг, где время не имеет значения. Может, для него и имеет, но для меня — определенно нет. Каждый вдох становится громким, каждый выдох — томленым шепотом.
Я чувствую, как его другая рука скользит по моей спине, притягивая ближе, а его дыхание становится моим собственным. И вдруг перед глазами (они все еще плотно закрыты веками) сообщение Яна: “И мы проведем вместе время”. Ага. Аж сотни раз. Меня вновь обуревает ненависть, что я буквально вгрызаюсь в губы Лукаса, отчего он сначала улыбается, а после медленно отдаляется, и, смеясь, говорит:
— Не думал, что ты настолько строптивая, — он потирает пальцами губы, которые, к слову, изрядно разбухли, будто он вколол литр ботокса, — давай-ка продолжим в другом месте.
— Да, ты определенно прав. Мне хотелось забыться, и… я и не знала, что способна на такое своими губами.
— Боюсь представить, какой силы другая пара, — его очередь закатывать глаза, а я разрываюсь от смеха. Господи, я хотела взорвать улицу, но благодаря ему все иначе. Все.
Мы заказываем такси до отеля, держимся за руки в салоне, сидя на заднем сидении, а я лишь опускаю щеку на его плечо, и чувствую, как затылок щекочут его длинные кудри. Мы играемся пальцами, путаемся, и я хохочу, несмотря на то, что в душе томится тоска. Она изводит, она напрягает, но это придется перетерпеть. Я вдруг выпрямляюсь, щека покидает его плечо, и смотрю прямо в зелено-голубые глаза. Замечаю, что Лукас открывает рот и тут же закрывает, будто хочет что-то рассказать, но тут же передумывает. И мне хочется признаться во всем: и в том, что мне нравится другой, и что все так неправильно, что все несправедливо, но…