Что такое справедливость? Мне хочется его касаться? Да. Мне хочется быть с ним? Да. Меньше, чем с Яном, но это утихнет. Никаких отношений на работе, я следую этому условию. Все честно. Это и есть справедливость в самом чистом виде. Лукас красивый, по-человечески красивый. Не холодно-недоступный, как кое-кто, а действительно прекрасный. И…
— Вылезай, принцесса, — Лукас выходит первым с правой стороны и придерживает элегантно дверь, — мы приехали.
— И какое у меня королевство? — вздергиваю бровь, мы благодарим таксиста, захлопываем дверь, и снова беремся за руки.
— Смотря какое унаследуешь, — подмигивает он, и мы снова ржем.
— Главное, чтоб не страданий. Не хочу быть королевой драмы.
И здесь наш хохот не остановить — мы расходимся настолько, что находим смешным все вокруг, будто накурились в тачке. Но нет: нам оказывается настолько комфортно друг с другом. Загибаясь попеременно от шуток по пути ко входу в отель, мы так и ковыляем до дверей, а на часах уже переваливает за три часа утра.
— Оплата у психолога не прошла, поэтому мы тут с тобой, — я шепчу ему на ухо, пока он платит за номер и тоже начинает хихикать.
— И не забудьте вот такенную бутылищу вина, окей? — Лукас делает шпагат руками перед стойкой администрации, а я снова загибаюсь от спазмов в животе. Мышца лица буквально сводит судорога, и я не могу перестать смеяться. Он меня решил довести до смерти смехом.
— Пошли отсюда, они и так думают, что мы пьяны в стельку, — беру его подмышку, и мы шагаем вразвалочку к лифту.
— Если они считают, что это — пьянство, то они не видели нас в кураже.
— Я не думаю, что стоит это им показывать, — я подмигиваю ему и мы влезаем в забитый лифт: держимся за руки, но хихикаем без остановки, будто дети, нашкодничавшие где-то. Другие люди переглядываются, выходят на своих этажах, и в конце концов мы остаемся совершенно одни.
Лукас быстро сокращает расстояние и на этот раз целует первым, буквально накидываясь на меня, не встречая сопротивления пожирает меня, а я обнимаю его так крепко, будто если отпущу — утону в открытом океане, а он — моя единственная надежда на спасение.
Дверцы лифта открываются на нашем этаже, мы неловко выбираемся и буквально бежим в предвкушении до нашего номера. Лу достает пластиковую карточку, разблокирует дверь и мы заваливаемся внутрь. Там, на тумбочке нас приветствуют два пустых бокала для вина.
— А ты, выходит, мой принц?
— Титулы совершенно не важны, — отвечает беспечно он, а мы скидываем обувь, видя везде ковры, — достаточно быть фаворитом. Ты так не считаешь?
И он снова смотрит так, будто сканирует рентгеном мой череп насквозь и улыбается, не находя опухоль.
— Я считаю, что мне надо пойти в душ, — ухожу в ванную первая, закрывая за собой дверь и радуюсь, что он не напросился зайти сюда вдвоем.
Легко скидываю всю одежду, залезаю в душевую кабину. Поворачиваю вентиль и на меня льется тропический душ, брызгающий с потолка. Итак, Мария, точнее, Мэри: чего ты (мы) добились? Ты изменяешь своему выбору и можешь наломать множество дров. А если с Лукасом это не интрижка на одну ночь и все примет серьезные обороты? А?
Намыливаюсь и радуюсь недолгому одиночеству: мне нужно подумать и эти мгновения я ни на что не променяю. Вспениваю шампунь и обмазываю голову; а вот с Яном я бы помылась в такой тесной кабинке…
А если ты вообще залетишь? Нет, ладно, залета, допустим, бояться не надо, медикаментозный аборт на ранних сроках еще никто не отменял. Сможешь ли забыть Яна, находясь с ним в одном офисе? Так у него толпа воздыхателей, судя по вдохновленным лицам коллег, и они как-то справляются. Тебе судьба подкинула Лукаса, так используй его на всю катушку. Ты влюбишься, однажды, ты влюбишься… Ян — это наваждение. Это суета сует. Ты гораздо выше этого. Ты размениваешься, чтоб потом выиграть гораздо больше. Или нет?..