— Мхм… — прекращает отлизывать он, отстраняется от лона и придерживает бедра, — стоп, — я отклоняюсь в бок, слушая его, — давай так. Будет приятнее.
Он нащупывает на полу свои бриджи, находит презерватив и передает мне блестящий конвертик. Надрываю упаковку с одной стороны и извлекаю шапочку, надеваю на головку и быстро раскатываю по всей длине. Лукас приподнимается на локтях и нежно целует ляжку, пока я усмехаюсь и присаживаюсь на это торчащее орудие, лицом к Лу. Да, это было опрометчиво.
Бедра медленно опускаются к его паху, а член сантиметр за сантиметром погружается во влагалище, обхватываясь влажными стенками со всех сторон; опираюсь ладонями о его безволосую грудь. Мне нравится наполненность внутри, но не покидает ощущение, что что-то не так.
Шесть
— Ты прекрасна, — Лукас не может удержаться от комплимента. Еще бы — девушка скачет на твоем члене, делая всю работу за тебя.
Прикладываю пальцы к его губам и игриво шепчу:
— Тсс, молчи. Ни звука.
Он шутливо обижается, намекая, что мне можно стонать и смущать отельных соседей, а он не имеет права пискнуть. Вот именно, не имеет. Иначе вся иллюзия испарится, а мне очень нужно видеть Яна перед собой.
Двигаюсь бедрами вверх-вниз, создавая горячее, почти обжигающее трение; Ян протягивает к моему лицу ладонь, о кожу которой я трусь, как кот, млея; опускает пальцы к груди и выкручивает соски, отчего с моих уст срывается томный вздох. Касаюсь его накаченного пресса, и представляю, как Ян тренировался ради меня в своем фитнес-зале. Кто знает, может он бы выкупил его для себя, чтоб не платить за абонементы? У него туча денег…
Это с ним мы гуляли по скверу час назад; это с ним пили горячий шоколад из автомата, смотрели на ель, смеялись, шутили, целовались; это Ян за мной проследил из клуба, это он заказал вот-такенную-бутылищу-вина, и не было никакого бара с текилой, никаких семинаров, только мы вдвоем…
Он обхватывает мои груди обеими руками и нежно сжимает, отчего я ускоряю ритм. Я на коне, я на самой вершине этого чертового мира, этой жизни. Я управляю всем, а не все — мной. В конце концов, если ты не можешь справиться со своей собственной головой и мыслями в ней, тебе неподвластно и все остальное.
Да… похоже, он может долго, очень долго. У меня же пик будто близко, но я не могу его достичь. Он постоянно отдаляется, и все попытки догнать — бесполезны. А что, если… Что, если бы Ян прямо сейчас подглядывал бы за вами двумя? И пускал слюни на то, как ты прыгаешь на чужом члене?
Пять…
Глава 17.2. Спалилась
Пять
Даже мысль о том, что Ян мог бы находиться в одном с нами комнате никак не укладывалась в голове, но… Она работала! Как бы он оказался на высоте двадцатого этажа? На самом деле, это не так важно, мозг верит в любую мало-мальски правдоподобную чепуху. Мы могли бы встретиться втроем, выпить, и привязать его к радиатору отопления. Жестоко? Он мучается? Я тоже мучаюсь! Мне тоже больно! Не будет же он с кровли прыгать на балкон, как полоумный? Да, Ян сумасшедший, но до такого он не снизойдет. Ля, какова игра слов.
И я резко поворачиваю голову вправо, уставившись в пустое пространство. Естественно, там никого. А воображение уже нарисовало красочные картины.
— Ты как кошки, призраков видишь? — шутит Лукас, и мне вдруг хочется оторвать ему член, на котором я прекратила прыгать.
— Я как кошка сейчас перегрызу тебе сонную артерию, — ухмыляюсь, наклоняюсь к нему, провожу языком и губами вязкую слюнную дорожку от ключиц до уха, и сладко шепчу, — не отвлекайся. Мы еще не закончили.
— Поща-а-а-а-ди, — в шутку стонет он, — я могу составить полезную службу, — он резко толкает меня на бок и мы меняемся местами, целует скулы, подбородок, запястья, держа их в руках, а сам неожиданно входит.
— Насколько полезную?
Мы хихикаем, и я осознаю, что если бы не было Яна в голове, за все эти несколько часов я бы ни разу не опечалилась. Лукас вечно веселит меня, а настроение поднимается как на допингах. Это не из-за вина или коктейлей, просто… Он непосредственный и по-хорошему бесхитростный, что я действительно расслабляюсь, когда с Яном я постоянно напряжена. Сгибаю ноги в коленях, Лу входит во всю длину, толкаясь так, как Ян в фантазии во время мастурбации. С Лу мне легко, а Ян вечно серьезный, говорит завуалированно, что никогда не поймешь, что у него на уме. А надо ли понимать?