— Ты действительно думала, что я захочу навредить тебе? — спрашивает он абсолютно серьезно, наконец находя мой взгляд, перед которым, к слову, все перестало размываться.
— Я боялась, что ты меня убьешь, — также серьезно отвечаю ему, и он дружелюбно улыбается.
— И оказаться на месте своих подзащитных? — мы оба смеемся, но я больше с примесью горечи. Он убирает прядь, заправляя ее за ухо, и откидывается затылком к батарее, — ты слишком отстойного обо мне мнения, Мария.
— Самого лучшего.
Я говорю абсолютно искренне, благодаря за эту беседу: за то, что он не вспылил и не выдворил меня в коридор голой; за то, что он не избил, не наорал, не накричал, а галантно дождался и выслушал; за то, что он настроен на диалог, а не на обвинения. А они точно уместны.
— Скажи честно, ты представляла его вместо меня?
Да, я знала, что этот вопрос всплывет на поверхность. Что он не сможет от него удержаться. И, честно говоря, у меня бы тоже не получилось.
— Хуже.
— Куда хуже?
Я смеюсь, теперь без горечи, буквально хихикаю, закрываю лицо ладонями. Пожалуйста, прочитай мысли. Пожалуйста, залезь ко мне в голову. Пожалуйста… Но Лукас, естественно, силен в дедукции, но не в телепатии. Поэтому глухо бормочу:
— С нами.
— Что? Ха-ха-ха, — его реакция напрягает меня, но он правда развеселен, — я что, настолько отвратительно трахаюсь?
Ах, вот оно что. Убираю ладони с лица и смотрю на него.
— В том-то и дело, что превосходно. Ты смог за двоих.
Не самый лучший комплимент на свете, я согласна. Но жизнь — не сахар, а диабетикам я соболезную.
— Теперь ясно, почему ты принимала такие позы… — немного задумавшись, докладывает он, а я буквально умоляю не продолжать, но он, конечно, не читает мысли, — чтоб не видеть моего лица.
— Я… я сама не знала, что это подействует. Мне очень жаль, — я постепенно смиряюсь с тем, что меня мало избить — надо бы забить камнями, засунуть в пушку и выстрелить из нее, спалить в гробу заживо, — с Яном все слишком сложно. Он сам предупредил, что в компании сотрудникам нельзя иметь отношения с коллегами. И сам же ведет себя странно…
— Слушаю внимательно, — Лукас кивнул, понимая, что сейчас начнется очередная пламенная тирада.
— Зачем тебе это?
— Что “зачем”?
— Мои проблемы.
— Они уже не только твои, — вздыхает он и медленно моргает, — было бы неплохо остаться хотя бы друзьями, ты так не думаешь?
И тут я почувствовала самое странное чувство на свете: я не согласна с ним. Вернее, мне не нравится этот откат. Более того, мне хочется, чтобы он стал моим парнем. Еще одного такого понимающего человека я больше никогда не встречу.
— Знаешь, — сомневаюсь, стоит ли это произносить, но слова все-таки слетают с языка, — когда я впервые увидела Яна, еще когда я только устраивалась в “Арес”, мне показалось, что Яна сгенерировала нейросеть — настолько он идеален внешне. Ты не подумай, просто…. Ты идеален внутренне, — я запинаюсь, и меня хватает только на ругательство, — Черт.
Это не совсем то, что я хотела сказать. Вернее, СОВСЕМ НЕ ТО.
— Три.
Непонимающе смотрю на него.
— Что, прошу прощения?
— Три раза.
Хмурюсь, привставая на локтях и разглядывая его глаза, которые светятся, но от боли.
— Три раза ты ошиблась, — он загибает пальцы на руке, — первый, когда простонала его имя. Второй, когда боялась, что я причиню тебе вред. И третий сейчас.
Ясно, он решил меня феерически унизить. И у него это получилось. Мало того, что я косячу сама, он решил задушить меня этими косяками.
— Ты никогда не видела мои результаты узи, рентгена и МРТ, — он лыбится и отворачивает голову в сторону, — поэтому не можешь знать меня внутри.
И хохочет.
Тут до меня доходит, что это шутка. Определенно, он лучший парень на свете. Кто еще способен все свести в юмор? Смеюсь во весь голос вместе с ним, и будто мы вернулись во времени в тот эпизод, пока не переспали: он не обижен, его не задело, и у него слишком высока самооценка, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Или я слишком эффективно раскаялась.