— Правда, Игорь? А я знаю, что это больно…
— А я знаю, как доставлять удовольствие, а не боль юным дамам, — сказал Муравьев.
И нырнул под одеяло.
Утро в квартире Стернина было отнюдь не благостным. Он, в махровом халате, нервно ходил по кухне-столовой — на двадцати квадратных метрах можно разместить и то и другое. На диванчике у стола замерли в ожидании Лилия Максимовна и Мария Петровна.
— Что ты ходишь туда-сюда, как… белый медведь в теплую погоду? — спросила Лилия Максимовна.
— Потому и хожу, что чувствую — Маришка осталась ночевать у этого идиота, актеришки, бабника. А что потом?! Слезы, папа спасай меня?!
— Иван Тимофеевич, не надо думать о Маринке так плохо. Она умная девочка и знает, что делает, — сказала Мария Петровна.
— Вот именно! — кивнула Лилия Максимовна.
— Что именно, что именно?! — взорвался Стернин. — Ты, Лиля, только и делаешь, что повторяешь слова Марии Петровны! А своего мнения о поведении дочери у тебя нет!
— Ваня, я занимаюсь своим салоном, у меня проблем до черта, решаю их…
— А дочка тебе не нужна?!
— Разумеется, нужна, но… она уже взрослая девочка, и я ей вполне доверяю.
— Доверяют они! — презрительно хмыкнул Стернин. — А когда случатся проблемы, будете стонать, что я должен что-то сделать! Но делать нужно до того, как проблемы случились!
— Я лично не буду стонать, — уверенно сказала Мария Петровна. — Я верю Маришке.
— Я тоже, — поспешно сказала Лилия Максимовна.
— О-ох, как же вы все надоели мне! — простонал Стернин. — Все, хватит разговоров, убирайтесь отсюда к чертовой матери, я могу нормально позавтракать?!
— Все готово, Иван Тимофеевич, — сказала Мария Петровна.
Обе женщины ушли из кухни. Стернин сел за стол, зачерпнул ложкой овсяную кашу с клубникой. Гадость, но что поделаешь, годы берут свое. Сейчас бы яишенку на сале, которое с чесночком засолила Мария Петровна, да нельзя, желудок не принимает. И значит, приходится жрать то, что можно. Дерьмо, а что поделаешь? Усугублять язву желудка и ложиться под нож, с непредсказуемыми последствиями, — себе дороже. Ну, значит, и надо жрать овсяную кашу. Сколько смеялись над идиотской привычкой англичан, а вот поди ж ты! Сами пришли к этому!
Но в этот момент не мысли об овсяной каше тревожили душу банкира. Судьба единственного ребенка, дочери, беспокоила. Она, конечно, красавица, умница, но ведь сколько козлов паршивых, таких как Муравьев, зарятся на девочку! И если подпадет под их гнусное влияние — беда! Там будут и кабаки, и наркотики, и прочие дела… Пропадет! И нужно что-то делать, но что — ни черта непонятно. В доме еще две бабы, одна жена, да о дочери ни черта не думает, другая думает, но — домработница. Ни хрена толком сказать не могут!
А Пустовалов-то, сволочь, так и не позвонил даже! Позавчера приперся, а тут — ни гу-гу! Ну ладно, объяснится с ним потом. Сам звонить не станет, дождется, когда Пустовалов объявится, и поговорит… Как мужик с мужиком. А теперь что остается? Ждать звонка от Маринки, она обещала позвонить утром. И нужно съесть эту паршивую кашу. Противная, сил нет сказать — как!
Глава 10
Марина открыла глаза, посмотрела направо, увидела, что Муравьев уже проснулся и с улыбкой смотрит на нее. Сама смущенно улыбнулась, взъерошила ему волосы.
— Ты что делал ночью, нахал? Значит, у вас, у знаменитых артистов, так принято?
— Не знаю, как у вас, у артистов, а у нас, у Игоря Муравьева, принято считать, что в любви можно все, если это нравится любимой девушке.
— И правда нахал… — пробормотала Марина и положила голову ему на грудь. Закрыла глаза, вспомнила, что было ночью, и судорожно дернулась, как-то нечаянно это вышло. Наверное, не очень красиво… Но тут же почувствовала, как его ладонь легла на ее плечо, обняла, пальцы ласково касались ее кожи. Не грубая ладонь, не жадная, теплая, ласковая и так уверенно защищает ее от всего мира. Подумала — как хорошо было бы жить, зная, что всегда рядом с ней будет эта ладонь, и защитит, и приласкает. А что еще нужно женщине?
Но ведь так не бывает. Во-первых, он знаменитый актер, у него поклонниц, любовниц… Во-вторых, родители попытаются помешать их счастью, в этом можно не сомневаться. Есть еще и Валера Пустовалов, человек влиятельный и честолюбивый, от него можно всего ожидать. А самое главное — сможет ли она привыкнуть к совсем другой жизни, пусть с любимым человеком, с его надежными и ласковыми ладонями, но… Без Марии Петровны, без отца как сложится ее жизнь? Да и не хотелось, чтобы она складывалась без них. А Игорь, совершенно точно, не захочет жить в ее квартире после своего второго брака. Да и не сможет…