Глава 12
Марина была счастлива — съемочный день закончился очень удачно. Она играла роль жены, которая ждет мужа, волнуется за него, понимая, что дела в его фирме идут не совсем удачно.
Собственно, играть не пришлось, она просто думала о том, что Игоря нет, ждала его, тревожилась за него, ведь уехал с этой фурией Сушиной, а все знают, что она его любовница, волновалась по-настоящему. И почти не играла, а давала волю своим опасениям в интерьере богатой квартиры, оборудованной в павильоне. Селиванов был очень доволен ее игрой — три эпизода, которые перемежались в фильме завтрашними съемками на натуре, были сняты почти без дублей.
В шесть вечера закончились съемки, в половине седьмого приехали Муравьев с Сушиной. Марина метнулась ему навстречу, обняла, прошептала на ухо:
— У меня все нормально, а у тебя как?
— Тоже нормально.
Сушина усмехнулась, подошла к режиссеру, протянула план установки фальшивых машин.
— Вадим, все вопросы утрясены. Инспектора будут нам помогать во всех проблемах. Техника на месте. Пиротехники завтра проделают нужные работы, их соображения тут изложены. Поправки мастера принимаются с уважением. Ты посмотри, прикинь, чего хочешь и как это должно быть, а мы все сделаем.
— Спасибо, Таня. Прикину. Знаешь, я сегодня получил истинное удовольствие от работы. Угадай почему?
— Поскольку сериал ты считаешь дерьмовым… Не знаю.
— Таня, она играла бесподобно. Если бы это был фильм советской эпохи, а ты помнишь, я тогда был жестоким режиссером, все равно больше двух дублей не стал бы снимать. Незачем!
— Значит, я угадала с главной героиней?
— Более чем! Я не сомневаюсь, что у нас появилась новая звезда. Ей, конечно, еще расти и расти, но в том, что она талантлива, сомнений нет.
— Разумеется, Вадим, — с иронией сказала Сушина. — Как только напоешь это Стернину, он даст бабки для твоего фильма, как обычно, гениального и скучного.
— Насчет скучного — извини. «Фригийский сатир» будет шедевром мирового масштаба, ты ведь читала сценарий и сказала, что таких денег на спецэффекты никто не даст. Но если дадут — на главную женскую роль я возьму Марину.
— Таких денег и ее папаша не даст, — уверенно сказала Сушина. — Мы не Голливуд.
Селиванов пожал плечами, долго молчал, глядя на декорации квартиры главных героев сериала.
— Знаешь, Таня, — негромко сказал он, не поворачивая головы, — я ведь не прошу денег для себя, я как эти… которые на бирже играют. Возьму деньги для того, чтобы вернуть как минимум вдвое больше. И чем солиднее будет бюджет, тем солиднее, а главное, вероятнее прибыль того, кто даст деньги. Когда наши бизнесмены поймут это, мы догоним Голливуд.
— Был у нас кремлевский мечтатель, теперь и мосфильмовский появился.
— Черт возьми, Таня! — взорвался Селиванов, рубанул воздух ладонью, сжал ее в кулак. — Бюджет «Титаника» больше двухсот миллионов, а мы за сто сможем сделать такое, что мир ахнет! Слава Богу, талантов у нас еще хватает — и актерских, и авторских, и инженерных. А сколько миллиардеров в стране? Что им сто миллионов? Но когда один даст и получит взамен миллиард, другие сами понесут! Голливуд настоящий именно с этого и начался!
Сушина достала сигарету, закурила, нервно затянулась.
— Дай-то Бог, Вадим. Ты посмотри на план, может, что передвинуть, изменить экспозицию. Одно дело теория и твое видение сцены в целом, и другое — уже реальным расклад. Мечты хорошо, но и о реальном деле нужно думать.
Но Селиванов уже понял, что снимать сериал можно, не особо утруждая себя, главное, снять талантливую девчонку так, чтобы папаша одобрил и дал деньги на «Фригийского сатира». Неожиданно это получается легко и просто. А значит!.. Ну а всякие там погони он может снимать, как говорится, одной левой.
Между тем Муравьев и Марина покинули павильон, направляясь к стоянке машин.
— Игорь, мне сегодня звонил папа, попросил, чтобы я приехала домой, как только освобожусь… Ты не возражаешь?
Как он мог противиться желанию всесильного папы?
— Хорошо, Маринка.
— Не знаю, что у них там стряслось… Я тебе позвоню.
— Да ладно, понятное дело, они волнуются, не нужно расстраивать родителей, злить их.
— Знаешь, мне больше всего хочется поехать к тебе и что-нибудь опять приготовить вместе… Ну, под твоим руководством. Так понравилось, просто жуть!
— Марин… какие наши годы? — сказал Муравьев. — Все впереди, еще встретимся, что-нибудь приготовим…
— Ты огорчен, что я еду домой, да? Не грусти, Игорь, это ненадолго.
— Конечно, только… не нужно злить родителей.