Стернин всегда с уважением относился к своей домработнице, но чтобы она указывала, как ему жить, вести себя с женой — такое было впервые. И ведь не возмутишься, не укажешь на дверь! Потому как — права. Да и какая она домработница? Член семьи, вроде бабки Марины… Вроде и незаметная личность, да незаменимая.
— Мария Петровна, я прошу вас, пожалуйста, не уходите. Я позвоню жене, все объясню. Договорились?
— Я постараюсь, Иван Тимофеевич, подожду еще немного.
— Подождите, очень вас прошу.
Когда Стернин уехал в свой банк, Мария Петровна битый час смотрела телевизор, потом огорченно махнула рукой, оделась и пошла гулять, не хотелось оставаться в этой пустой квартире.
Вроде бы уже привыкла к ней, но теперь квартира в одночасье стала чужой и холодной, несмотря на то что в комнатах стояли специальные батареи с терморегуляторами и можно было хоть тридцатиградусную жару устроить. Холодная.
На улице было теплее, хотя небо закрыли плотные темно-серые тучи, некоторые опускались ниже, расползались на сизые клочья, которые проносились над верхушками старых кленов, другие все такой же наглой армадой плыли высоко в небе. Почти два часа она гуляла по влажному асфальту, усыпанному сырыми желто-рыжими листьями, думая о том, что делать дальше. Желание уйти становилось все сильнее, но не хотелось уходить со скандалом. В конце концов она поняла, что нужно сделать — увидеться с Мариной. А потом и принимать окончательное решение.
Вернувшись во второй половине дня, она приготовила хозяевам ужин, а потом решительно принялась за то, что придумала во время прогулки. За пироги. Поставила дрожжевое тесто и, пока оно «подходило», приготовила картофельное пюре. Не из пакета, а из настоящей картошки с жареным луком. Одновременно потушила капусту, тоже с луком и зеленью, прокрутила кусок говядины со свиной грудинкой, а потом позвонила Марине.
Отец переживал, что девочка отключила свой мобильник, а она не отключала его. Просто видела на дисплее номер звонившего и не отвечала на звонок. Чтобы услышать ее, нужно было набрать номер, пропустить два гудка и отключиться. Потом снова набрать, пропустить три гудка и отключиться. Потом еще раз набрать, и тогда в трубке слышался голос Марины. Эту сложную систему маскировки Мария Петровна преодолела без проблем, она каждый день говорила с Мариной.
— Ну что у тебя нового, девочка?
— Петровна? Все просто отлично. Съемки идут полным ходом, я думаю, в апреле фильм выйдет на экраны.
— Я тут делаю пироги, твои любимые, хочу угостить тебя, приглашай в гости. Да и на друга твоего хочется посмотреть.
— С пирогами? Ой, как здорово, Петровна! Записывай адрес… Погоди, а что предки скажут?
— Я оставлю им записку, что уехала к сыновьям. Давай адрес, деточка, я тебе много важного хочу сказать, по телефону не буду, понимаешь?
— Конечно. Только уговор — ты им не скажешь адрес. Обещаешь, Петровна?
— Ты меня знаешь, — с улыбкой сказала Мария Петровна. — Заметано.
— Ну ладно, давай записывай. Мы будем дома к шести вечера. Подруливай.
Мария Петровна записала адрес, села за стол, все еще улыбаясь. Иногда они специально говорили друг с дружкой на молодежном жаргоне, и это означало полное взаимопонимание. Педагог с большим стажем, Мария Петровна ничуть не комплексовала по этому поводу. Нынче время такое, даже политики употребляют жаргонные словечки, так чего же стесняться им, простым смертным? Разумеется, важно знать меру и место, где можно употреблять подобные выражения. Стернины вряд ли подозревали, что строгая домработница могла разговаривать так. А им с Мариной нравилось.
Тесто «подходило», все начинки были готовы. В четыре пополудни Мария Петровна принялась лепить пироги. С картошкой — продолговатые, с капустой — круглые, а с мясом — треугольные. Как всегда. Маринка просто обожала ее пироги. Ну вот и порадует девочку, и поговорит с ней о своих мыслях, а заодно и познакомится наконец с ее парнем. Хотя какой он парень? Знаменитость, о которой вся страна говорит! И самой было интересно пообщаться с ним, понять: какие они, эти знаменитости, в домашней обстановке?
Да и автограф взять… Он ведь ей нравился как актер.
Глава 21
Без пяти шесть Мария Петровна поднялась по грязной лестнице на четвертый этаж пятиэтажки, остановилась у двери, обитой коричневым кожзаменителем, перевела дух. Не очень-то приличный дом для такого знаменитого артиста. Тревожно стало на душе, невольно подумалось: а не вляпалась ли Маринка в какую дурную историю?