Долгое время он лежал на диване, то включал телевизор, то выключал, поглядывая на мобильник, пытался читать какой-то детективный роман — ничего не получалось. Вот уже десять вечера, одиннадцатый час пошел, а Марина все не звонила.
Ну и что там такое случилось?
В половине одиннадцатого он не выдержал, набрал номер ее мобильника. Позже уже будет неприлично звонить в чужую семью.
Долго слушал длинные гудки, чувствуя, как тревожно бьется сердце. Марина, если сама не могла позвонить, уж мобильник-то не должна была прятать далеко, зная, что он переживает и обязательно наберет ее номер!
— Да, Стернин слушает, — послышался в трубке густой бас. — Кто это?
— Добрый вечер. Игорь Муравьев вас беспокоит. Нельзя ли…
— Нельзя! — заорал папаша. — А ты, артист, учти, если когда-нибудь приблизишься к Марине ближе, чем на десять метров, — изничтожу гада! Припомню и ее синяк, и твою наглость, козел! За все сразу ответишь. Так что имей в виду! И бип-бип-бип — короткие гудки в трубке.
Муравьев выключил мобильник, тупо уставился на серый, давно погасший экран телевизора. Она поговорила с родителями, и… они убедили Марину, что он негодяй? Там у них и разговора никакого не было? А Петровна, она же вроде как его сторонница, хорошая женщина, и к ее мнению прислушиваются? А Таня, чего она хотела? Допустим, разбила их любовь, ну и что? Стернин как был самоуверенным банкиром, так и остался. Вряд ли она хотела просто напакостить ему, Игорю Муравьеву. Зачем? Ее собственностью он никогда не станет, да она и не стремилась к этому. Голова идет кругом, ни черта не понятно.
Но должно же быть какое-то объяснение этому?
Наверное, есть, только он его не знает.
Муравьев застелил постельное белье, лег. Но тут же сообразил, что вряд ли уснет, вскочил, сходил на кухню, принес початую бутылку водки, рюмку, наполнил ее и сел на постели, укутавшись одеялом.
Глава 25
Когда он вошел в павильон, вся съемочная группа была в сборе, но странное молчание царило в просторном помещении.
Кто-то нервно курил, кто-то играл в карманные шахматы, иные просто ходили взад-вперед, ожидая дальнейших приказов начальства. Селиванов сидел на диване в импровизированном кабинете бизнесмена Антона. Увидев Муравьева, поднялся, вяло пожал актеру руку.
— Он все же закрыл наш проект, — сказал Селиванов.
— Я понимаю, Вадим Андреевич.
— Знаешь, всю ночь я злился на тебя, представить себе не можешь, какими словами крыл… А утром понял — не в тебе дело. Извини, я честно признался.
— Это вы меня извините, Вадим Андреевич. Тоже скажу вам честно — я влюбился как последний дурак. И был счастлив. Но кому-то этого сильно не хотелось.
— Понимаю, все понимаю, хрен их поймет, этих богачей… Но ведь обидно, черт побери! Он же обещал мне полнометражный фильм, если что-то получится, и ведь получалось! Она же прекрасно играла! О том, что будет сниматься в моем фильме, и речи не было, но я бы ее взял. Талантливая девчонка. У вас отличный тандем получается…
Сушина сидела в кожаном кресле неподалеку, разглядывая свои ярко-красные ногти.
— Игорь, ты бы рассказал, что вчера случилось, — сказала она, не поднимая головы. — Из-за чего Стернин так ополчился на всех нас?
— Тебе, Таня, я меньше всего хочу что-то рассказывать, — громко сказал Муравьев. — И с этого дня — меньше всего хочу видеть тебя, понимаешь, да?
— Я думаю, ты еще не раз пожалеешь об этом, Игорек.
— Ты о себе подумай, Таня, — сказал Георгий Валентинович, пожилой актер Малого театра, игравший роль криминального авторитета. — О своей душе подумай.
— А вы кто такой?! — зло крикнула Сушина. — И что все злятся на меня?! Я-то здесь при чем? Идиоты!
Она вскочила с кресла, побежала в свой кабинет. Муравьев обвел глазами павильон — никто не смотрел на него сердито.
Люди подходили — техники, осветители, операторы, актеры, статисты, — молча жали ему руку, похлопывали по плечу. Да ведь они все видели сами…
— Самое интересное, что мы работали в долг, очередной транш должен прийти на наш счет завтра, — с горькой усмешкой сказал Селиванов. — Но теперь что ж…
— Я постараюсь что-то сделать, Вадим Андреевич, — сказал Муравьев.
Селиванов отрицательно помахал рукой:
— Нет, Игорь, не лезь. Ты хороший актер, береги себя. Играй в театре, еще не одну роль получишь в кино. А с этими олигархами… мать их!.. нам не совладать. Каждый должен заниматься своим делом. Жаль, что людям не сможем заплатить за их работу… Ну да что ж теперь…
Муравьев еще раз пожал режиссеру руку, приветливо помахал всем остальным и стремительно вышел из павильона. С этим сериалом все ясно. А с его личной жизнью — нет.