-Догадываюсь. Значит, кроме предметов, они не имеют ничего общего?
-Конечно, нет! Валери – милая и тихая домашняя девочка, а Адриана любит шумные вечеринки и дорогую одежду. Как сами считаете, что их может объединять?!
Осторожно кивнув, я понимающе улыбнулась. Не стоило ей объяснять то, что она глубоко заблуждается. Забитые девочки легко попадают под влияние звездных приятельниц и попадают в плохую компанию. У матери и без того душа болела.
-А других имен вы не знаете?
-Сабрин Дей, если не ошибаюсь, всегда крутится около Адрианы и ей во всем потакает, чтобы набиться в близкие подружки. Еще слышала о Мариссе,- многозначительно добавила женщина, понизив голос до шепота.
-И что же вы слышали?- так же тихо поинтересовалась я, закинув ногу на ногу. Слегка подавшись вперед, сложила руки на столе, чтобы показать хозяйке дома, что я внимательно слушаю ее.
-О том, что она помогает Валери с учебой, хотя все ее считают зазнайкой. Ведь Марисса стала совсем недавно главой охраны в Университете. Валери тяжело дается артефакторика,- сокрушенно сказала женщина.- А Марисса превосходно учится.
-Да, я в курсе ее успехов,- отозвалась я.
На духовом шкафу сработал таймер, и миссис Гилберт поднялась со стула. Ее словно подменили – в глазах появился блеск, лицо зарумянилось точно свежеиспеченный пирог. Самозабвенно вынимая противень и раскладывая горячие пышные булки по тарелкам, она будто позабыла о моем существовании. Однако, когда последний пирог оказался на блюде, а в миске с тестом опустело, женщина снова помрачнела и опустилась на стул.
-Я хотела бы уточнить,- осторожно проговорила я.- Валери не посещала вечеринки и нигде не задерживалась после учебы?
-Случалось,- кивнула миссис Гилберт.- В Университете есть книжный архив, где дочь проводила много времени. Иногда возвращалась домой за полночь.
Чудесная отговорка. Похоже, Валери часто ею пользовалась.
-И вы не заподозрили ничего странного?
-Валери никогда нас не обманывала. С чего бы мне не доверять ей?
Хотелось объяснить женщине, что в жизни каждого подростка, даже такого великовозрастного, как молодая ведьма, случаются моменты, когда приходится лгать родителям. Это связанно не только с употреблением чего-то запрещенного или дурной компанией – нередко тому виной гормоны и красивое слово «любовь». Но я решила тактично промолчать, потому что мать Валери Гилберт могла неверно понять.
-А где ваш муж, миссис Гилберт?
-Алвин работает поваром в ресторане «Феерия». У него почти не бывает выходных. Страсть к приготовлению к пище у нас общая.
-И как Алвин относится к дочери?
Миссис Гилберт подняла на меня большие блеклые глаза. У нее задрожали губы.
-Души в Валери не чает. Каждые выходные они выбираются на природу, устраивают походы. Но в последние несколько недель дочь с головой ушла в учебу, запиралась в комнате и заучивала лекции по….- она запнулась. Взгляд женщины растерянно забегал. Всплеснув руками, она в сердцах прошептала:- понятия не имею, что она там делала! Но Валери все реже спускалась к нам в гостиную – мы всегда ужинаем за одним столом строго в семь часов вечера.
-Семейная традиция,- пробормотала я. Она обреченно кивнула. Я не стала поднимать вопрос о недоверии, миссис Гилберт ясно дала понять, что дочь не могла лгать. Все лгут, а Валери не могла. Чушь.- И молодого человека у нее не было?
Глаза матери округлились, потемнели от гнева.
-Учеба - прежде всего, мисс Браун. Мы не запрещали Валери заводить романы,- сказала она голосом, противоречащим всему сказанному.- Но амурные дела у дочери стояли на последнем плане. Нет, у Валери не было молодого человека. Мы бы знали.
На мгновение я утратила дар речи. Довольно взрослая девушка поставила крест на романтических отношениях до окончания Университета? Сильно сомневаюсь. Похоже, родители наседали на нее с учебой. Я бы на ее месте тоже запиралась в комнате и убегала через окно на вечеринки!
Перебирая пальцами, она посмотрела на меня глазами, полными печали:
-Вы найдете мою дочь?
-Сделаю все возможное,- неуверенно пообещала я.- Все будет хорошо, миссис Гилберт.
Закивав, она заплакала и уткнулась лицом в скомканный в руках подол кружевного передника. Решив, что пора заканчивать разговор, я выпрямилась и поднялась из-за стола.
-Вы позволите мне осмотреть комнату Валери?
-Да, конечно. Вторая дверь направо после кухни,- сквозь рыдания произнесла женщина.- Только я там прибралась.
Меня всегда «умиляли» такие люди: в их семье произошло несчастье, и любая мелочь, крохотная пылинка могла послужить уликой и указать на местонахождение жертвы или эпизод, приведший к неблагоприятному стечению обстоятельств. Но нет! Горе горем, а влажная уборка должна быть каждый день по расписанию. И их не волнует, что зацепка, которую они смахнули щеткой, могла спасти жизнь их несчастному родственнику.
Небольшое светлое помещение, где не было ничего лишнего – кровать, шкаф, рабочий стол и кресло, туалетный столик, а так же большой книжные полки. Рельефные обои цвета топленого молока, плотные, но мягкие на ощупь шторы на окнах струились, словно карамель. Мебель темная и строгая, на полу - ковер в тон шторам. Книги на полках в алфавитном порядке, одежда в шкафу высилась аккуратными пестрыми стопочками. Безликая и неживая комната – я не ощущала в ней ровным счетом ничего, кроме отвращения к безупречной чистоте. Она казалась мне неестественной, и можно было не рассчитывать натолкнуться хоть на что-то, выбивающееся из повседневной картины.
Уже собираясь уходить, я услышала странный звук и замерла. Оглядевшись, прислушалась к тишине пустой комнаты и уловила тонкий хруст. Не понимая, откуда он мог идти, прошлась по периметру спальни и остановилась напротив туалетного столика с зеркалом. И сначала было слышно только треск стекла, но когда я подошла ближе и присмотрелась, то обомлела – зеркало покрывалось паутиной трещин. Сквозь них проглядывала пустота, и зеркальная гладь темнела на глазах. Казалось, я смотрю во мрак, а зеркало крошилось на множество кусочков, в каждом из которых я видела свое крохотное бледное отражение. Жутко и удивительно, я не видела такого раньше.
Чем дольше я смотрела в зеркало, тем громче оно трещало, тем мельче были осколки. В помещении заметно похолодало, мороз по коже бежал – от зеркала веяло тьмой. Сердце заволновалось, почуяв беду. Я не выдержала и шагнула прочь от столика, зажмурилась, надеясь справиться со страхом, а когда вновь открыла глаза - зеркало было чистым и девственно гладким. Что бы это могло быть? Может, оно было куплено на домашней распродаже или проклято? Никогда не сталкивалась со столь жуткими явлениями и не могла понять, какова его природа. И пока я размышляла, на меня смотрело мое собственное отражение, и мне оно больше не казалось нормальным.
Оглядевшись еще раз, я в задумчивости побрела в кухню, где миссис Гилберт вдохновенно месила новую порцию теста для пирогов. Кажется, женщине срочно нужна психологическая помощь.
-Миссис Гилберт,- осторожно позвала я. Женщина замерла и испуганно обернулась.- А что конкретно вы прибрали в спальне Валери?
-Ох,- она медленно повернулась ко мне, и ее руки были в тесте.- На полу была свалена вся ее одежда из шкафа. Беспорядочной кучей…. Я весьма удивилась, ведь Валери – очень аккуратная девушка.
-А туалетный столик? Как давно вы приобрели его?
-Когда Валери пошла в школу,- охотно сообщила женщина.- Купили в магазине. А что? С ним что-то не так?
-Нет, все хорошо. Спасибо,- рассеянно произнесла я и попятилась к выходу.- Извините, если доставила вам неудобства.
Глава 12
Когда я вышла, на улице сгущались тяжелые сумерки. Я чувствовала тьму, кожа вибрировала от ее движения, но, оглядевшись, не обнаружила ни одного «мертвого» дома. Отчетливое ощущение паники нарастало с каждой секундой. Я застегнула куртку и поспешила покинуть территорию чужого жилища. Свинцово-серые тучи ворочались над городом, укутывали его в плотное холодное одеяло из облаков. При одном взгляде на небо становилось понятно, что солнце надолго покинуло Мортелль. От мысли об этом страх пробирал до костей. Я вышла на дорогу и быстрым шагом направилась вверх по улице, не оглядываясь и не придавая значения формирующимся над головой темным массам. Все больше казалось, что это не тучи вовсе. Сердце подпрыгнуло, задрожало обжигающим леденцом на языке. Я слышала свой пульс, оглушительный и беспокойный, в ушах гудело от шума крови, а над головой завывал ледяной ветер. Он срывал листья с деревьев, небрежно и жестоко обнажал ветви, хлестал по лицу, но я упрямо шла вперед, к арке. Обращаться в дым показалось опасным делом в нелетную погоду, и я решила добраться до дома пешком – всего-то два квартала разделяло меня от теплой уютной комнаты, где злился и метался из угла в угол Бен.