— А к чему ты готова?! — его голос дрогнул от раздражения.
Тишина повисла между нами, тяжёлая, как свинцовая туча перед грозой.
— Я… — начала, но он уже развернулся.
— Разберёмся потом, — бросил через плечо и зашагал прочь.
Я осталась одна на парковой аллее. Ветер играл с прядями волос, а я смотрела, как его фигура растворяется вдали, и думала:
«Что происходит?»
Мы подъехали к базе отдыха последними — солнце уже клонилось к соснам, рассыпая по земле золотистые блики. Марсель молча смотрел в окно, сжимая и разжимая пальцы на коленях. Я коснулась его руки:
— Всё будет хорошо, они классные.
Он натянуто улыбнулся, но глаза остались настороженными.
Дом встретил нас тёплым светом из окон и звонким смехом. В гостиной уже царил хаос. Саша с Максом спорили у камина, кто будет жарить мясо. Дима развалился на диване с банкой пива, листая что‑то в телефоне. Лера и Ира накрывали стол, перебрасываясь шутками. Алиса сидела у окна с книгой, но взгляд её то и дело скользил по мне.
— Ну наконец‑то! — воскликнул Саша, увидев нас. — Марсель, добро пожаловать. Ника, иди помоги Лере с тарелками.
Я кивнула, но Марсель вдруг схватил меня за локоть:
— Я с тобой.
— Да тут два шага, — попыталась улыбнуться. — Посиди, пообщайся с ребятами.
Он помедлил, но отпустил. Я заметила, как Алиса перехватила мой взгляд — в её глазах читался немой вопрос.
Позже, когда мы с девочками накрывали на стол, Лера вдруг повернулась ко мне:
— Виро, ты в порядке?
Ира кивнула, не поднимая глаз от нарезки овощей:
— Ты какая‑то тихая. И всё время оглядываешься на него.
Алиса молчала, но её молчание было громче слов.
— Всё нормально, — я старалась говорить легко. — Просто переживаю, чтоб Марселю было комфортно.
— Комфортно? — Лера хмыкнула. — Мы тут не волки, чтоб ему бояться. Ты раньше никогда ни за кого так не «переживала».
Я замерла с тарелкой в руках. Они правы. Раньше я влетала в комнату с криком: «Кто хочет торт в лицо?!» — а теперь ступаю на цыпочках, боясь нарушить хрупкое равновесие.
Когда стемнело, все собрались у огня. Парни жарили мясо, девочки грели глинтвейн, а я сидела рядом с Марселем, чувствуя, как между нами и остальными растёт невидимая стена.
Дима, заметив моё напряжение, подсел ближе:
— Ну что, маленькая бунтарка, где твоя фирменная улыбка?
Я попыталась рассмеяться:
— Здесь она, не волнуйся.
— Не убедила, — он прищурился. — Если что знаешь, где меня найти.
Марсель напрягся:
— Мы тут неплохо общаемся.
Дима поднял брови, но промолчал. Только кивнул и вернулся к разговору с Сашей.
Позже, когда все разошлись спать, я вышла на крыльцо. Воздух был пропитан запахом хвои и остывающего костра.
— Опять одна? — раздался голос Алисы. Она появилась из темноты с чашкой чая в руках.
— Не могу уснуть.
Она села рядом, не спеша начинать разговор. В этом её молчании всегда было что‑то исцеляющее.
— Он тебя меняет, — наконец сказала она тихо. — Не специально, наверное. Но ты уже не ты.
— А кто я? — прошептала я.
— Та, кто могла устроить хаос в магазине, а потом заставить всех смеяться до слёз. Та, кто защищала Рената, когда его дразнили в школе. Та, кто пела в душе так громко, что соседи жаловались.
Я улыбнулась сквозь слёзы:
— Звучит как чужой человек.
— Это ты. Просто спряталась.
В окне мелькнул силуэт Марселя. Он смотрел на нас, руки в карманах, лицо в тени.
— Иди спать, — сказала Алисе. — Спасибо.
Она кивнула и ушла, оставив меня наедине с вопросами, которые я боялась задать вслух. Марсель вышел на крыльцо:
— О чём болтали?
— Ни о чём важном, — отвернулась к лесу. — Просто о жизни.
Он подошёл ближе, обнял за плечи. Но в этом объятии не было тепла только требование принадлежать.
— Ты слишком много времени проводишь с ними.
— С кем? С семьёй? С друзьями?
— Они отвлекают тебя.
Я развернулась:
— От чего?
Он замолчал. В глазах борьба. А потом:
— От нас. От нашего будущего.
«Нашего будущего» — эти слова повисли между нами, тяжёлые, как свинец.
Я посмотрела на звёзды — те самые, под которыми мы с Димой когда‑то считали метеоры, с Сашей строили шалаш, с Леркой мечтали о путешествиях. И вдруг поняла: я не хочу будущего, в котором придётся выбирать между собой и теми, кто всегда был рядом.
Ворочалась в кровати, считая секунды до рассвета. Марсель уже спал, ровно дыша, будто всё в порядке. Будто не было этого вечера, этих слов, этого тяжёлого ощущения, что что‑то необратимо сломалось.