— Сходи со мной на ужин и ты прощена, — сказал он, отряхивая рубашку.
А чего отказываться? Симпатичный, вежливый, да и рубашка всё равно уже погибла.
Мы зашли в небольшое кафе с тёплым освещением. Я села, поправила юбку и тут же зацепилась за ножку стола.
— Ой! — вскрикнула, едва не упав.
Марсель мгновенно подхватил меня под локоть:
— Аккуратнее, а то я не успеваю тебя спасать.
— Извини, — покраснела. — Я просто немного неуклюжая.
— Немного? — он рассмеялся. — Ты за пять минут успела разлить кофе, уронить салфетку и чуть не сломать стол.
— Это ещё не предел, — вздохнула я.
Когда принесли заказ, я потянулась за стаканом воды и задела локтем тарелку с пастой. Спагетти эффектно взлетели в воздух и приземлились прямо на его брюки.
— О боже! — я закрыла лицо руками. — Я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь!
Марсель, вместо того чтобы разозлиться, достал салфетку и начал аккуратно вытирать пятна:
— Знаешь, это даже забавно. Обычно девушки стараются произвести впечатление, а ты… ты просто настоящая.
— Настоящая катастрофа, — пробормотала я.
— Нет, — он посмотрел мне в глаза. — Просто живая. И очень милая.
Я хотела что‑то ответить, но тут мой телефон выскользнул из рук и плюхнулся прямо в соус.
— Всё, — я опустила голову на стол. — Это провал.
— Не провал, — Марсель поднял телефон, вытер его салфеткой и включил камеру. — Смотри.
На экране было моё лицо — растрёпанное, с пятном соуса на щеке и совершенно несчастное.
— Вот это лучший момент вечера, — улыбнулся он. — Потому что ты смешная. И настоящая.
Я не выдержала и рассмеялась. И всё завертелось.
Брат, узнав о моём новом знакомом, сразу заявил:
— Если он хоть что‑то сделает не так — я его убью.
Лерка, закатив глаза, толкнула его в плечо:
— Саш, ты как всегда. Он нормальный парень. И явно не боится твоей сестры.
Марсель действительно оказался душкой. Учился на последнем курсе, был вежлив, внимателен и постоянно меня спасал.
— Ты как супергерой, — сказала ему однажды, когда он поймал мой рюкзак, который я уронила на оживлённой улице. — Появляется из ниоткуда и спасает от бед.
— Просто ты — мой персональный вызов, — улыбнулся он.
Да, он хорошо ухаживал. Да, он мне нравился. Да, я согласилась встречаться с ним.
Но…
Каждый раз, когда я случайно видела Диму в гостях у брата, на вечеринках, в кафе — внутри всё замирало. Он уже выпустился из университета, но продолжал мелькать в моей жизни. И каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение — как удар тока.
Марсель идеальный парень. Добрый, надёжный, терпеливый.
Но почему‑то именно в тот момент, когда он нежно берёт меня за руку, я ловлю себя на мысли: «А как бы это чувствовалось Димой?»
Я старалась проводить с Марселем как можно больше времени и сама не заметила, как он пробрался прямо в сердце. Каждый наш разговор, каждый взгляд, каждое прикосновение будто добавляли ещё один кусочек к мозаике моего счастья.
С ним всё становилось иначе. Даже моя вечная неуклюжесть понемногу отступала. Ну, почти. По крайней мере, я больше не опрокидывала на людей кофе (по крайней мере, намеренно).
Лерка, конечно, сыграла решающую роль. Переехала к нам и брат сразу потерял рычаги давления. Теперь у меня был личный щит от Сашкиных нотаций. «Под защитой Леры» — так я это называла. И могла видеться с Марселем хоть каждый день.
Наш первый раз случился у него дома. Помню, как дрожали руки, когда я расстегивала пуговицу на его рубашке. Он был таким нежным. Каждое прикосновение как шёлк, каждое движение — будто танец. Я таяла в его руках, растворялась в тепле, в запахе, в этом невероятном чувстве, когда ты наконец находишь то, что так долго искала.
Стоны вырывались сами — громкие, искренние, без притворства. В тот момент не было ничего важнее, чем он, его губы, его руки, его дыхание.
После того вечера мы стали неразлучны. Где я, там и он. В университете, в кафе, на прогулках. Даже брат, поначалу косившийся на нас, постепенно сдался.
— Ну, хоть кто‑то нормальный, — буркнул он однажды, увидев, как Марсель поправляет мне шарф, пока я пытаюсь одновременно надеть перчатки и не уронить сумку.
Новый год мы встретили у нас дома. Сашка даже разрешил Марселю остаться на ночь — это был настоящий прорыв. Брат, Лерка, мы с Марселем сидели у ёлки, пили шампанское, смеялись, смотрели старые комедии. И когда часы пробили полночь, он поцеловал меня медленно, нежно, будто дарил обещание: «Я здесь. Я с тобой».