Постепенно я начала замечать, что моя жизнь меняется. Меньше катастроф, меньше глупых ошибок, больше спокойствия. Марсель не пытался меня переделать — он просто был рядом, мягко направлял, поддерживал, смеялся над моими промахами, но никогда не осуждал.
Я ловила себя на мысли: «Кажется, я влюбляюсь в своего героя».
Но…
Глава 4. Ника.
Мы решили с Марселем съездить в расписанную братом базу отдыха. Они с Лерой с таким восхищением всегда рассказывала о ней, что мы решили ездить и проверить. База была привосзодна стояки зрения визуала. Лаконичные домики почитающие с природой, территория просто огромная.
День выдался волшебный. Мы бродили по лесу, вдыхали смолистый аромат сосен, пугали белок хрустящими хлебцами (которые, конечно, я умудрилась уронить в ручей — но Марсель нырнул за ними с хохотом, и мы в итоге просто съели их мокрыми). Потом взяли напрокат велосипеды и я, естественно, едва не влетела в куст шиповника на первом же повороте. Марсель поймал меня за талию, и мы оба рухнули в траву, смеясь до слёз.
Вечером, когда в камине трещали дрова, а на столе дымились макароны с грибами, всё казалось идеальным. Пока…
— Слушай, солнышко, — Марсель потянулся через стол, взял мою руку. — А может, мне поработать у вас в компании?
Я пожала плечами, помешивая пасту:
— Если пройдёшь собеседование, то конечно. У нас жёсткий отбор, но ты умный, справишься.
Он улыбнулся, но как‑то натянуто:
— Ну, солнышко, ты же можешь мне посодействовать, — подмигнул он. — Пару слов папе и дело в шляпе.
Я замерла с вилкой в руке.
— В каком смысле «посодействовать»?
— Ну, — он откинулся на стуле, скрестив руки, — поговоришь с отцом, объяснишь, что я толковый, ответственный. Это же и твоя компания.
Внутри что‑то неприятно ёкнуло. Наша строительная фирма — дело отца, его жизнь. Я в это не лезу. Никогда. Мне хватает денег, и ни в чём себе не отказываю. Ну в порядке разумного, конечно. Хоть мы и жили вроде богато, но родители нас учили ценить деньги. Работа? Нет, спасибо. Я хочу пока пожить, возраст позволяет.
— Я не вмешиваюсь в работу, — спокойно сказала. — Мне это не нужно. Я хочу наслаждаться жизнью. Что и делаю.
Марсель выпрямился. Его лицо стало жёстче, а голос холоднее:
— То есть ты даже ради меня не можешь поговорить с отцом? Ты что, совсем не ценишь наши отношения?
Я подняла взгляд:
— Ценю. Но не готова лезть туда, где мне не место. Это не моя зона ответственности.
— Зона ответственности?! — он резко поставил руки на стол. — Ты говоришь так, будто мы чужие люди. Если бы ты меня любила, помогла.
В груди что‑то сжалось.
— Марсель, любовь — это не про «помоги получить работу». Это про…
— Про что?! — он перебил меня, голос звучал резче. — Про вечные шутки? Про «я хохотушка, я катастрофа»? Ты вообще способна быть серьёзной?
Я молча смотрела на него. В глазах щипало, но я держалась.
— Ты даже не пытаешься понять, — продолжал он, вставая из‑за стола. — Ты просто плывёшь по течению. И если для тебя это нормально, что ж…
— Что «что ж»? — я тоже встала, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Может, ты просто не готова к настоящим отношениям. Может, ты вообще не умеешь любить.
Слова ударили, как пощёчина. Я открыла рот, но не нашла, что сказать.
— Подумай об этом ночью, — бросил он, разворачиваясь. — А я пойду спать в другую комнату.
И вышел, оставив меня одну у стола, где ещё дымились недоеденные макароны.
Я опустилась на стул. В ушах стоял гул.
«Что только что произошло?»
Я ведь была честной. Просто честной. Не стала врать, не стала обещать того, чего не могу дать. Разве это плохо?
В камине треснуло полено, и я вздрогнула. Огонь всё так же танцевал, но теперь он казался холодным. Вспомнила, как он смеялся, когда я уронила хлеб в ручей. Как держал меня за руку, когда я вела машину. Как шептал: «Ты прекрасна даже в панике».
Где тот Марсель?
За окном шумел лес. В доме было тепло, но мне стало зябко.
Я сидела, глядя на догорающий огонь, и думала:
«Я не изменила правила. Он просто увидел меня настоящую — и не смог принять».
Ночь прошла в бесконечных мыслях. Я ворочалась, возвращалась к нашему диалогу, прокручивала фразы и каждый раз внутри поднималась волна протеста.
«Да, я наслаждаюсь жизнью. Но это не значит, что я безответственная. Я могу себе это позволить и это моё право».
Мои братья не получили места в компании просто по праву рождения. Они годами доказывали свою ценность: начинали с низов, учились, пахали, ошибались, поднимались. Я хотела идти тем же путём — только в своём ритме. Реклама. Творчество. Что‑то, где я смогу быть полезной по‑настоящему, а не потому, что «я дочь босса».