«Я не глупая. Да, я люблю смеяться. Да, я неуклюжая. Но я не причиняю вреда. Ну… почти. Кроме той рубашки Димы Корнеева».
При мысли о нём сердце снова ёкнуло. Чёрт возьми, почему он не выходит из головы? Это же просто случайность, мимолётно, ничего не значащий эпизод. Но почему тогда…
«Марсель, наверное, считает меня дурочкой. Ладно, иногда я ей бываю,з но это мой выбор. А вот провоцировать меня не стоит. Мы с Сашей в этом похожи: становимся жёсткими, если кто‑то переходит грань».
Марсель встретил меня улыбкой — тёплой, будто вчера ничего не было. Я почти поверила, что он осознал свою резкость. Мы заказали завтрак, вышли на веранду. Солнце пробивалось сквозь листву, пахло кофе и свежей выпечкой. Почти идеально.
— Ну что, ты подумала о нашем разговоре? — он взял меня за руку, глядя прямо в глаза.
Я выдохнула.
— Да. У меня есть влюблённость, но ещё не любовь. Родители учили нас осознанно подходить к чувствам. Пока я не готова говорить о высоких чувствах к тебе.
Он не отвёл взгляд.
— Хорошо. Ты влюблена. Я тебя люблю. Ты веришь в мои чувства?
— Да, конечно. Если брать твоё отношение, я верю тебе.
— Тогда в чём проблема помочь своему парню устроиться на работу? Мы же в будущем поженимся.
Его голос был нежным, почти убаюкивающим. И мне было приятно. Но где‑то внутри зазвучал тревожный звоночек.
«Поженимся… А я даже не уверена, что он мой человек. Почему тогда в голове снова Дима? Почему это мимолетное прикосновение губ не даёт мне покоя?»
— Брак и отношения — разные вещи, — только и смогла ответить я.
Он убрал руку. Отвернулся. На скулах заиграли желваки.
Я вдохнула поглубже, стараясь говорить ровно:
— Ты можешь попробовать пройти собеседование в компании. Это всё, что я могу предложить.
Фраза повисла в воздухе. Я чётко дала понять никакой «помощи» за кулисами, никакого разговора с отцом. Только честный путь — как у всех.
Марсель резко повернулся ко мне. В глазах мелькнуло раздражение, но он тут же натянул улыбку.
— Спасибо, солнце, — сказал он, наклоняясь и целуя меня в висок. — Это многое значит.
«Значит? — подумала я. — Или ты просто делаешь вид, что доволен?»
В пути я молчала. Впервые в жизни не совершила ни одной «типичной Никиной» ошибки. Не пролила кофе, не перепутала поворот, не рассмеялась невпопад. Я вела машину слишком аккуратно, слишком сосредоточенно.
Когда я припарковалась без единого царапа, брат вышел навстречу, расплылся в улыбке:
— Систер, ты чудо! Ни единой царапины!
Он расцеловал меня в обе щеки, но потом замер, вглядываясь в моё лицо.
— С тобой всё хорошо? — в его голосе звучала неподдельная тревога.
— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё нормально.
Он нахмурился, хотел что‑то сказать, но я уже поднималась по лестнице.
В квартире я опустилась на диван, уставилась в потолок.
«Я не согласилась помочь. Я просто не стала спорить. Но почему мне так пусто?»
Телефон пискнул. Сообщение от Марселя:
«Спасибо за поддержку. Сегодня же отправлю резюме. Ты — лучшая!»
Я уставилась на экран. Потом медленно положила телефон на стол.
«Лучшая… Но для кого? Для него? Для себя?»
В голове снова всплыл образ Димы — его насмешливый взгляд, та случайная близость. И вдруг стало ясно:
Я не лгала Марселю. Я действительно не собираюсь «проталкивать» его в компанию.
Понимает ли он это?
Глав 5. Дима.
Большую часть времени я проводил в клубе, благо дел хватало. Периодически пересекался с пацанами: Санёк съехался с Леркой (и, судя по всему, теперь учился готовить), Макс, ясен‑красен, уже женат ходит с таким лицом, будто выиграл в лотерею, но пока не верит. А вот от Сявы подставы не ожидал.
Вечер прошёл у Воронова дома. Лера решила устроить посиделки за настольными играми. Леру мы все любили даже когда она, не выбирая выражений, объясняла, почему твой ход в «Монополии» — это «полный бред».
Сидим:
• Макс с Ирой (оба в пижамах с котиками — да, они такие);
• Саша с Лерой (она уже третий раз объясняет ему правила «Крокодила»);
• я с Сявой (он, как всегда, строит из себя стратега);
• проказница Ника с Алисой (обе хихикают над чем‑то своим, явно готовят заговор).
Играли в «Крокодила»: парни против девушек. Пока вели мы — в основном потому, что девушки слишком долго пытались изобразить «квантовую физику», а мы просто показывали «пиво» и сразу получали очко.