Видя, что друг не собирается делать первого шага в выяснении отношений и лишь время от времени пускает в его сторону бесовские стрелы из-под густых ресниц полуопущенных век с играющей на его губах полу-мечтательной-полу-ехидной улыбкой, Ван Хельсинг в раздражении от поведения демона, который явно наслаждался тем, что его гость чувствует себя довольно неловко, и не торопился облегчить его положение, спустя несколько минут распития виски и лицезрения полыхающего огня в гробовом молчании наконец просто выпалил:
— Влад, что за хрен между нами творится?
— Ха… Гэбриэл… Я чуть не поперхнулся, — опустошая свой бокал, ухмыльнулся Влад, отводя взгляд от пламени.
— Я серьёзно!
— Я тоже.
— Влад, дьявол тебя подери, — выругался Гэбриэл, выходя из себя. — Ты можешь ответить нормально?
— А ты разве не в курсе, что за хрен между нами творится? — с обворожительной улыбкой спросил вампир, удивлённо приподняв брови, пронзая собеседника взглядом своих чарующих очей. — Год назад ты соблазнил меня, — опять… как во времена нашей туманной юности, — Влад рассмеялся. — У нас снова был потрясающий секс… спустя более шести веков. И все остались довольны, не исключая твою жену, — с хохотом заметил вампир, — находящуюся в блаженном неведении.
— Не ёрничай! Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Я не нуждаюсь в изложении событий в хронологической последовательности! — вспылил Ван Хельсинг. — И потом, по-твоему, это я тебя соблазнил?! — возмутился он.
— Ну, если теперь уже мне не изменяет память, — коралловые губы графа разъехались в улыбке, — не я набросился на тебя, как голодный зверь! Ха… как голодный вервольф, если быть точнее… — снова расхохотался Дракула.
— После того, как ты спровоцировал меня! Ты приложил все возможные усилия для этого!
— Спровоцировал? Чем же? — удивлённо поднял свои красивы брови вампир. — Ты, наверное, имеешь в виду мой невинный дружеский поцелуй, которым полагается завершать обряд? Но ведь я просто до конца выполнил сценарий ритуала и не более того. Тебе ничто не мешало так это и воспринять. Я же не виноват, что ты отреагировал неадекватно и накинулся на меня! — ехидно заявил демонический аристократ. — Не виноват, что ты не смог проявить волю и довести роль неприступного Иосифа, которую ты, по-видимому, решил сыграть, до конца, — в завершение уколол друга Влад.
— Я, в отличие от тебя, был пьян! — раздражённо рыкнул в ответ Ван Хельсинг, не желая признать, что его проигрыш в сражении с искушением был проигрышем своей же собственной плоти и единственной его причиной было его непреодолимое желание.
— А… ну, да… конечно! Мы были в неравном положении! И во всём виноват абсент! — сыронизировал граф. — Скажи ещё, что коварный злодей-вампир завлёк в свои сети ничего не подозревающего невинного агнца, напоил и совратил его, — со смехом продолжил вампир. — Экий я негодяй и растлитель добропорядочных мужей! — Дракула заливисто расхохотался. — Вот только одна маленькая неувязочка — я выпил больше тебя. Разве это моя вина, что у тебя, мужчины остепенившегося, обременённого семейством — чуть не сказал святым! — Новый взрыв бесовского хохота, — вопреки твоей воле стоит на старого боевого товарища и что ты… — граф ухмыльнулся, — не умеешь пить? Виноват, что ты, пылая, как маков цвет, опаляя жаром своего дыхания воздух вокруг себя, едва не поджигая его, обнажившись и опустившись передо мной на колени, потираясь своим прелестным задом о мои бёдра, умолял меня трахнуть тебя и оросить твоё изнывающее от столетий жажды лоно своим соком? И теперь винишь меня за то, что я был так любезен и удовлетворил твою слёзную просьбу, — заключил вампир, самодовольно-лукаво прищурившись на раздражённого друга, едва удерживаясь, чтобы не расхохотаться ему прямо в лицо.
В ответ на это совершенно искажённое демоном описание событий, с целью удовлетворить своё бесовское чувство юмора, Гэбриэл лишь угрожающе сузил глаза, безмолвно бросив на собеседника испепеляющий взгляд своих изумительных по красоте глаз, в которых взметнулось пламя ярости. И Дракула поспешил предупредить неминуемый взрыв.
— Ладно. Успокойся. Я всего лишь не удержался от шутки, — мягко улыбнулся Владислав. — Но согласись, что твоё желание переложить на меня всю ответственность за твоё новое «грехопадение» — просто смешно! Да, я жаждал, чтобы ты снова стал моим любовником, и я этого не скрывал. Ты это превосходно знал. Но то, что ты хочешь представить случившийся у нас год назад великолепный секс, — вампир смачно облизал губы, прожигая Ван Хельсинга огнём своих глаз, — результатом того, что я напоил тебя и воспользовался твоим невменяемым состоянием, не выдерживает никакой критики. И это ты тоже прекрасно знаешь. Знаешь, что занялся со мной любовью единственно потому, что хотел этого. Я тебя не принуждал и не насиловал. Наше влечение друг к другу обоюдно. Ты тогда просто не смог устоять перед желанием, хоть и старался это сделать, вот и всё, — граф отхлебнул из бокала, словно ставя точку в обсуждении. — Да и, в конце концов, не столь, уж важно, кто из нас более «виноват» в нашей прошлогодней секс-сессии. — Тонкие коралловые губы сложились в лукаво-пленительную улыбку. — Думаю, ты согласишься, главное, что в итоге мы снова прекрасно провели время в обществе друг друга. Ведь как-никак последний раз это было шесть с половиной столетий назад. И я вообще не понимаю твоего стремления оправдаться: оно просто бессмысленно ввиду того, что ты, наконец, прекратил бегать от меня, — чему ты посвятил целый год, — Дракула рассмеялся, — принял моё приглашение, нанёс мне долгожданный визит и вновь уединился со мной, при этом облачившись так, чтобы ещё больше подчеркнуть свои достоинства и оттенить свою замечательную красоту.— Бездонные глаза Влада, пылая желанием, пробежали по кудрявому красавцу, ненасытно вбирая в себя все её детали. — Что свидетельствует о том, что ты не прочь повторить сие приятное занятие, — губы вампира изогнулись в ухмылке. — И ещё более бессмысленно устраивать перепалки по такому поводу! — заключил он. — Ну разве я не прав, о Гэбриэл, мой милый друг? — с лучезарной улыбкой примирительно вопросил Влад, накрывая рукой руку друга.
— О’кей, прав, — остывая, неохотно согласился Гэбриэл, отхлебнув из бокала и небрежно откидываясь на спинку дивана, не имея ничего возразить на тираду друга. — Когда ты бываешь не прав! — язвительно присовокупил мужчина. — Ты просто оглушил меня своим красноречивым выступлением. Но при этом так и не ответил мне.
— А ты хотел услышать какое-то откровение? — ехидно прищурившись, поинтересовался Дракула. — Ищешь какой-то сакральный смысл в непреодолимой связи между нами?
— Возможно, — удручённо признался Гэбриэл, опустошая стакан в несколько глотков.
— Ты окончательно превратился в человека, мой друг, — произнёс Владислав, ставя свой стакан на пол. — Даже побывав в шкуре вервольфа, при этом будучи Левой рукой Господа, даже зная, что Бог и Дьявол действительно существуют, ты совсем по-человечески опекаешь свою веру. Что ж, если ты хочешь найти что-то сакральное в нашем запретном союзе, можешь рассмотреть такую версию: Господь, возможно, всё ещё любит своё самое прекрасное творение. Он низверг Люцифера с небес в Ад. Они стали врагами. Но на самом деле он любит его, но простить мятежа не может.
Гэбриэл, чей взгляд до этих слов был обращён в пол, удивлённо посмотрел на вампира. В его речи был какой-то незримый намёк на правду. Ведь кто знает, кем на самом деле являются Бог и Дьявол, и какую игру они ведут с незапамятных времён?
— Я люблю тебя, Влад… — Эти слова сорвались с губ Ван Хельсинга будто сами собой. Он не ожидал, что так легко, спонтанно, признается вампиру в своём чувстве.
— Ах, Гэбриэл, знал бы ты, как люблю тебя я! — воскликнул Дракула, услышав это неожиданное для него, и тем более упоительное, признание из уст великого Ван Хельсинга, бывшего его противника, женатого на его родственнице, обожавшего свою жену. Он подсел ближе к другу. Сексуальные бёдра красавцев соприкоснулись. — Никого и никогда я не любил в своей жизни так, как тебя, в посмертии же я вообще любил только, — граф сделал ударение, — тебя! Любил, несмотря на всё, что произошло между нами, несмотря на то, что ты предал и убил меня. Это ли не свидетельство настоящего чувства?! — Архидемон был счастлив, услышав любовное признание архангела. Он никак не ожидал этого от супруга принцессы Анны, отличающегося завидным упрямством. И это признание единственного существа, которое любил вампир, не могло не вызвать его ответной воодушевлённой реакции.