Вздохнув, охотник, поднялся с дивана, собираясь навестить сыновей, но вспомнил, что те со своими девушками отправились в ночной клуб. Поэтому Гэбриэл решил развеяться и совершить прогулку на своём верном харлее. Накинув чёрную байкерскую куртку и обув байкерские сапоги, преобразившийся Ван Хельсинг спустился вниз.
Влад видел через окно, как его статный красавец в замечательно шедшем ему прикиде рокера вывел своего железного «коня» и, оседлав его и резко выжав газ, умчался в сумерки, как ангел автострады.
— О, Гэбриэл… — Дракула, отвернувшись от окна, опёрся о стену и томно-мечтательно прикрыл горящие сладострастием, гипнотические глаза, чувственно ведя кончиком пальца по слегка разомкнутым коралловым устам. — В эту ночь мы будем вместе… Я не собираюсь терять её из-за внезапно охватившего тебя досадливого упрямства!
Ван Хельсинг, намотав на своём мощном красавце-мотоцикле несколько миль, насладившись вечерней прогулкой с ветерком, вернулся домой. Въехав во двор замка и лихо затормозив, он первым делом бросил взгляд на окна роскошных апартаментов любовника, целый, длинный, ряд которых как раз выходил на эту сторону. Половина из них была ярко освещена, а на фоне света весело мелькали тени. Гэбриэл предположил, что не собирающийся скучать Владислав, в компании своих красавиц, закатил небольшую вампирскую вечеринку. Мужчина пренебрежительно хмыкнул, стараясь игнорировать то, как отчего-то упало в груди сердце…
Поднявшись к себе, находящийся не в лучшем настроении охотник, приняв душ, прихватил из бара любимый абсент и расположился на кровати. Гэбриэл набрал отдыхающую на фешенебельном курорте Анну и вдоволь наговорился с ней, однако беседа с горячо любимой женой не смогла развеять охватившую его хандру. Поэтому Ван Хельсинг, добросовестно приложившись к бутылке, завалился спать, мысленно послав ползучего гада ко всем чертям.
Гэбриэлу привиделась его легендарная схватка с мистером Хайдом в соборе Нотр-Дам де Пари в столь памятном ему XIX веке. Но во сне всё совершалось по другому, не такому победоносному сценарию, и охотник, оказавшись лежащим под гигантскими колоколами на спине и вновь имея сомнительное удовольствие наслаждаться лицезрением мерзкой рожи, с капающей изо рта слюной, которая к тому же торжествующе ухмылялась, почувствовал, что не в состоянии пошевелить руками, которые были возведены вверх. К счастью, на этом кадре его пренеприятнейшее сновидение прервалось. Ван Хельсинг раскрыл свои чарующие глаза, одновременно с удивлением обнаружив, что сон перешёл в реальность и он действительно не может опустить вниз закованные руки.
На этот совпадение действительности с ночным видением заканчивалась, так как вместо отвратительного доктора Джекила его взору предстал другой его противник из того же столетия — обольстительный черноволосый красавец, с блистающими звёздами томными очами, соперничающими в яркости с отблесками золота его стильных серёг, в которого превратился гнусный урод. Однако эта воодушевляющая метаморфоза не привела прикованного наручниками к изголовью кровати мужчину в более радужное расположение духа.
Поняв, что происходит, Ван Хельсинг, вдохновенно выругавшись крутым непечатным выражением, дёрнулся так, что массивная кровать подскочила:
— Сукин сын! Что ты себе позволяешь?!!! Ты что, блядь, совсем обалдел от безнаказанности, проклятый монстр?!!! Немедленно прекрати это или ты горько раскаешься! Обещаю! Господом клянусь!
— О! Гэбриэл! Разве подобает архангелу, даже для выражения переполняющих его сильных эмоций, пользоваться табуированной лексикой! Да ещё с таким воодушевлением! — вампир «осуждающе» закатил глаза. — Не говоря уже о том, что клясться в Евангелие категорически не рекомендуется! Я шокирован! И сейчас упаду в обморок! — Владислав, пошатнувшись, схватился красивой рукой за сердце, а в следующее мгновение смог насладиться фирменным рыком вервольфа, который издал в ответ Гэбриэл, вновь сделавший безуспешную попытку избавиться от оков.
— Сейчас же сними с меня наручники, чёртов шут гороховый! Или ты пожалеешь!!! — прозвучала новая угроза охотника, неожиданно для себя угодившего в капкан.
— И не подумаю. Это обязательное «украшение» для строптивого любовника, — лучезарно улыбаясь, сообщил другу вампир, начиная раздеваться. — Ты просто ещё не оценил по достоинству мой сюрприз, но я помогу тебе это сделать, — пообещал граф. Сняв одежду, обнажённый черноволосый красавец-насильник, прекрасный, как олимпийский небожитель, сделал движение, намереваясь опуститься на пребывающую в узах столь же красивую жертву. Рычащий зверем охотник воспрепятствовал этому, постаравшись прицельно ударить Дракулу ногой.
— Гэбриэл, перестань! — недовольно скривился Влад, вовремя среагировав. — Эти твои пассы сильными и красивыми ножками совершенно неуместны в нашем текущем сценарии, к тому же абсолютно бесполезны: ты же понимаешь, что я действительно могу стать монстром и в любом случае получу своё! Не вноси излишнего драматизма и не порть игру!
— Я не собираюсь участвовать в твоих извращённых играх, мерзавец! — прорычал Ван Хельсинг, продолжая сотрясать кровать, стараясь оторвать от изголовья руки. Но результатом всех его усилий были лишь красные отметины от врезающихся в кожу крепких металлических «браслетов».
— Напротив, весьма собираешься, просто ты ещё не в курсе принятого тобой решения! — хохотнул демон. — Разнообразие никогда не помешает! К тому же ты сам своим немотивированным упрямством вынудил меня пойти на крайние меры и проявить изобретательность, дабы воспрепятствовать твоему досадному намерению лишить меня сегодня твоего сладостного общества!
— Больной извращенец! — Ван Хельсинг сделал ещё один мощный рывок, столь же безуспешный. — Негодяй!
— Я предпочитаю иные определения, — обворожительно улыбнулся черноволосый красавец, поносимый раздражённым другом. Белая изящная рука заскользила по загорелой коже жертвы, нежно лаская. — Гедонист и гурман. Но не будем спорить насчёт терминов — я согласен и на твои! — рассмеялся невозмутимый насильник.
Тяжело дыша, вспотевший от напряжения Гэбриэл бросил бесплодные попытки освободиться, словно огненными стрелами пронзая Владислава горящей в его прекрасных глазах злостью, в то же время с досадой чувствуя против воли охватившее его возбуждение при виде обнажённого, дерзкого и прекрасного демона, в которого он был влюблён, не питающего должного почтения к развенчанным архангелам.
— Умница! — одобрил граф. — Хватит трепыхаться, как пойманная птичка, теряющая в безнадёжной борьбе свои пёрышки. Силы тебе понадобятся совсем для другого дела! — лукаво-многообещающе подморгнул любовнику Влад. Колдовские глаза бесовки взблеснули в предвкушении. — Не беспокойся! Тебе понравится! — пообещал вампир, вновь придвигаясь к пойманному строптивому любовнику.
Ничего не ответив, Ван Хельсинг лишь яростно сжал челюсти, скрипнув зубами, бешено сверкнув на Дракулу своими дивными глазами, подарив его злобно-презрительным взглядом. Однако, хоть и злясь на себя, мужчина не смог не признаться себе, что ему и вправду начало нравиться то, что проделывал с ним любовник, как и в том, что граф был прав: ведь бывший вигилант любил и хотел черноволосого красавца и на самом деле жалел, что в раздражении отказался провести с ним сегодня драгоценное время, которого у них не так много осталось в запасе. Учитывая эти обстоятельства, абсурдно было обороняться от ласк того, к кому ты пылаешь жгучим желанием, пусть он и затеял провокационную сексуальную игру без твоего на то согласия. Поэтому, когда нагой красавец-вампир опустился на охотника, тот больше не сделал попытки помешать этому, и лишь из упрямства, вызванного гордостью и мужским самолюбием, дёрнулся и злобно рыкнул, отворачиваясь от поцелуя.
— О, Гэбриэл, ты превосходно справляешься со своей ролью в пикантной постановке под названием «Изнасилование охотника вампиром», — сверкая идеальной улыбкой, похвалил любовника Владислав, нежно проведя изящными пальцами по щеке охотника.
Нахмурившийся мужчина издал очередное рычание, которое, вопреки его желанию, перешло в томный вздох. Это было всё, чего смог добиться всеми силами сдерживающийся Ван Хельсинг, стремясь подавить стон от пронзившего его удовольствия, когда он пахом почувствовал возбуждение лёгшего на него Дракулы.