Когда вампир извлёк из узкого жара охотника свой член, в очередной раз на славу усладивший и напоивший лоно милого друга, Гэбриэл, резко и сильно сжав мышцы, остался в той же позиции.
Поняв, что в награду за приготовленный им сюрприз возлюбленный хочет побаловать его дополнительным пикантнейшим удовольствием — зрелищем того, как его сперма вытекает из его дырочки, которое он так любил, Влад попросил:
— Позволь мне с помощью технического прогресса увековечить сие упоительное представление, дабы я мог в любой момент любоваться им!
Не желая отказать в этой просьбе своему романтичному любовнику, балующему его приятными сюрпризами, Ван Хельсинг согласился. К тому же это был очень возбуждающий опыт.
Подстелив под себя сложенное полотенце, Гэбриэл, расставив колени, приготовился потешить милого друга пикантным бонусом.
Влад достал телефон и, включив камеру, взял крупным планом сладкий зад любовника, после чего скомандовал, похотливо закусив губы, весь в предвкушении:
— Давай! — Ван Хельсинг, обхватив свои сексуальные ягодицы руками, широко раздвинул их, явив на обозрение друга свой покрытый спермой сжатый анус. Мужчина напряг, а затем разжал мышцы — и из его раскрывшейся, подрагивающей дырочки широкой, обильной струёй побежала, надуваясь пузырьками, густая и вязкая белоснежная сперма, омывая её лепестки, стекая по яичкам и капая на полотенце. Превратившись в струйку, она наконец стала выделяться отдельными крупными, тяжёлыми каплями, которые, перед тем как упасть, на миг повисали в воздухе, вытягиваясь в нити. Продлевая время съёмки сладостной картины, Гэбриэл интенсивно сжимал и разжимал мышцы, и его розовая дырочка сочилась и сочилась спермой, напоследок выделившись длинными, тягучими каплями.
Отлично справившись с пикантной демонстрацией, Ван Хельсинг с лукавой улыбкой повернулся к любовнику:
— Доволен?
— У-м-м… Гэбриэл… — Влад, выражая меру своего удовлетворения, причмокнул губами, вытянув их в смачную трубочку. — Это было великолепно! Благодарю тебя!
— Надеюсь, я не раскаюсь, что согласился на съёмку?
— Не беспокойся! Всё под надёжнейшим топ-секретом! — уверил тайного любовника вампир. — Но даже если случится то, что в принципе не может произойти, — в съёмке участвовала лишь не имеющая лица пятая точка, и, хоть это прекраснейшая попка на свете, никто не сможет идентифицировать тебя по ней!
— Ну, смотри! — предупредил его охотник.
— Я это и собираюсь делать, Гэбриэл, — рассмеялся Дракула, вновь не удержавшись от подвернувшейся возможности подразнить милого друга. — Иначе для чего же я тогда это снимал?
— Так! Это в такой форме выражается твоя благодарность?! — Брови загорелого красавца сошлись в угрожающую линию. — Тогда давай это сюда, гад! — Ван Хельсинг сделал попытку выдернуть из рук графа телефон, которая почти увенчалась успехом.
— Да успокойся, Гэбриэл! — сказал вампир, поспешив спрятать гаджет. — Просто ведь нет никаких оснований для опасений — всё надёжно, как у Христа за пазухой, — засмеялся Владислав. — И предназначено только и сугубо для моего августейшего просмотра! — заверил любовника король вампиров. — Благодарю тебя, счастье моё, — черноволосый красавец закрыл уста любимого нежным поцелуем.
— Заскучал за женой? — поинтересовался вампир, когда позже, посетив своего ненаглядного в его апартаментах, застал любовника с фотографией в руках, что обычно украшала собой каминную полку в самой роскошной гостиной покоев Гэбриэла, где смеющаяся, счастливая супружеская чета Ван Хельсинг-Валериус была запечатлена в объятиях друг друга.
— Ревнуешь? — взблеснув довольным взглядом, осклабился в ответ охотник.
— А как же, — ухмыляясь, прищурив свои горящие глаза с танцующими в них бесами, признался вампир. — Ты ведь всё-таки любишь её сильнее, чем меня.
— Я люблю её по-другому. — Ван Хельсинг поднялся с дивана и вернул фотографию на место.
— Но сильнее? — допытывался Влад.
Гэбриэлу был приятен этот допрос, показывающий, несмотря на ехидство и бесовские стрелы графа, как любит его гордый вампир. Как этот вопрос важен для него, демонстрируя силу его чувства.
— Я сказал, по-другому. Мою любовь к тебе и к ней нельзя сравнивать — это совершенно разные вещи. Два разных чувства. — Ван Хельсинг смотрел в глаза любовнику проникновенным взглядом. — Ты — наваждение. Хмельное. Сладостный яд, от которого нельзя оторваться, который пьёшь с восторгом, даже ценой смерти! Пучина грешного, но, как бы это ни было парадоксально, райского наслаждения. Наркотик, проникающий в кровь и душу и дарящий неописуемое блаженство, от которого не можешь отказаться, даже зная, какой страшной в итоге будет расплата и какое грозит наказание за то, что вкусил запретный плод. Она… — мужчина на мгновение опустил взгляд, подбирая определение. — Она — моя светлая возлюбленная. Моя Мадонна… Моя милая, верная, чистая, обожаемая, боготворимая… Моя богиня на пьедестале, которой я поклоняюсь. Она — мой ясный, светлый солнечный день. Ты — упоительная, опьяняющая и кружащая голову, сладкая звёздная ночь. — Ван Хельсинг вновь смотрел прямо в гипнотические глаза Дракулы. — Думаю, ты понимаешь, в чём разница. Но и то, и то — необходимо мне для полного счастья. Нельзя выбрать одно и отказаться от другого.
Граф, мерцая мраком очей, слушал образное выступление любовника, задумчиво склонив голову на руку.
— Нет, Гэбриэл, тебе определённо надо писать. Какое красноречие! Я прямо заслушался тебя, как моряки сирену, — обворожительно улыбаясь, заявил Дракула, когда охотник закончил свою речь. — Ты просто витией стал. И ладно, я не могу не быть удовлетворён твоим, столь лестным для меня, метафорическо-аллегорическим объяснением, — а затем, серьёзно глядя в глаза Ван Хельсинга горящим взглядом, добавил: — Какой бы ни была природа твоей любви ко мне, главное, что ты меня любишь. Больше мне ничего не надо.
— Люблю, Влад. И ещё раз повторю: ты это знаешь.
— Я счастлив, Гэбриэл. — И Владислав прильнул к устам своего кудрявого красавца в сладком поцелуе. Это лобзание, как и стоило ожидать, вылилось в очередное уединение в спальне охотника со сплетением рук и ног, сопровождаемое шумным дыханием, жаркими вздохами и сладостными стонами прекрасных любовников, вновь отдавшихся пламенной страсти, владевшей их сердцами.
Ласкаясь, сливаясь, упиваясь друг другом, без остатка растворяясь в любимом, становясь единым существом, они испытывали такое непередаваемое словами наслаждение, такое запредельное блаженство, о котором не могли мечтать и избранные! Им посчастливилось быть любимцами её величества Судьбы, которой повинуются даже боги!
В течение всего периода двухнедельного пребывания Анны и Велкана на курорте, охотник и вампир не упускали ни единой возможности уединиться, дабы предаться своей необузданной любви. Но всё когда-то заканчивается — у любовников остался в запасе всего один день перед возвращением Валериусов домой.
— Предлагаю завершить твои супружеские каникулы нашей совместной прогулкой в горы, — сказал любовнику граф, поздним вечером лёжа в постели со своим загорелым красавцем в его спальне, насладившись с ним очередным феерическим сексом, открывающим вампиру двери в рай. Изящная рука Владислава играла с шелковистыми локонами милого. — Приглашаю тебя на завтра. Правда, как ты понимаешь, солнечная погода при этом не предусмотрена, но, думаю, это не будет основополагающим.
— Отлично, — с радостью встретил это неожиданное предложение Ван Хельсинг. — Конечно не будет. А куда мы отправимся? — поинтересовался охотник.
— Увидишь. Давай спать. Нам надо отдохнуть перед завтрашним путешествием, — сказал граф.
— Останешься со мной?
— А ты против?
— Нет. Не против, а напротив, — улыбнулся охотник. Мужчины рассмеялись. — Я счастлив, Влад.
— Я тоже, Гэбриэл.
Любовники, потушив свет, легли спать. Дракула привлёк к себе ненаглядного великого воина. Гэбриэл обнял своего черноволосого красавца, положил голову ему на грудь (что было невозможно сделать с Анной) и закрыл глаза, мягко колыхаемый дыханием друга, наслаждаясь касанием своей кожи к его, ощущая её гладкость и вдыхая аромат, предвкушая завтрашнюю увеселительную поездку. Влад, нежно прижав к себе возлюбленного друга, ласково гладил его по голове, плечам и спине и смотрел в темноту, но спустя несколько минут сон смежил веки уставшего вампира, и он, как и его любовник, погрузился в царство Морфея.